Чтение онлайн

– - Посмотри на меня!
– предложил он, но его голос тут же надорвался, и он прикрыл лицо худыми ладонями, будто стыдился своего вида.
– Мои вены высохли, по ним больше не течет кровь, кожа чешется и шелушится. Даже не знаю, с помощью какого волшебства я еще дышу, двигаюсь, живу. Живу?! Да, я теперь ходячий труп. Скоро рассыплюсь в прах.

– - Ну, до этого еще далеко, судя по твоей расторопности, - я решил, что он чересчур драматизирует. Если бы я впал в подобную истерику при первом превращении, то кончилось бы это весьма плачевно. Всегда лучше искать выход, чем плакать, но как объяснить это тому, кто упорно не хочет ничего понимать?

– -

Ты обязан мне помочь, - под всеми своими несчастьями Анри подвел уже знакомый мне итог.
– Ты ведь все можешь, Эдвин! Ты умеешь колдовать, одним мановением руки, одним взглядом, одним словом ты способен совершать невозможное. Верни мне красоту, юность, жизнь, и я навсегда отстану от тебя. Спрячусь в своем королевстве и клянусь, ты больше обо мне не услышишь.

Вспомнит ли он хоть раз об этой клятве после того, как получит долгожданную помощь? Его благодарность еще была под вопросом. К тому же, не в моих силах было освободить волшебное существо от уз, связывающих его с миром ему подобных. Выбирать было не из чего - выход лишь один.

– - Ты должен вернуться в империю ...ненадолго. Больше одного вечера в месяц я не стану там тебя терпеть, но за это время можно успеть почерпнуть ту энергию, которая будет питать твое тело жизнью и поддерживать красоту до следующего посещения резиденции фей. Так тебе и придется перебиваться от одного полнолуния до другого.

– - Выходит, я навсегда прикован к тебе и твоей проклятой стране?
– снова вспылил Анри. Ему было все равно, что начался антракт, и публика, с шумом выходящая из зрительного зала и верхних лож спешит прогуляться в фойе. Шелестят платья дам в коридоре, уже у самых дверей, взмахивают веера, множества голосов наперебой обсуждают прекрасную "маркизу".

– - Я все сказал! Мне не за чем лгать тебе, Анри, - я внимательно следил за распахнутыми дверями и всеми, кто входил в фойе. Предусмотрительно понизив голос на несколько октав, я старался не привлекать к себе внимания.

– - Возвращайся на один вечер, по истечении месяца на следующий и приводи с собой всю свою компанию.

– - Мы должны снова идти на поклон к императору, чтобы все твои избранные, распрекрасные дамы и кавалеры косились на нас, как на отверженных и злорадствовали.

– - Они все сами не без изъяна. Крылья, острые пальцы и уши, даже некоторые мелкие уродства, прикрытые драгоценностями и кружевами, очень часто бывают нежелательным дополнением к самой возвышенной красоте.

– - А твой изъян сидит внутри тебя, и как бы он не распахнул драконьи крылья на глазах у всех этих завсегдатаев театра, перед которыми ты стесняешься повысить голос.

– - В отличие от тебя я не вспыльчив и умею контролировать своего демона.

– - Так ли это?
– Анри подозрительно сощурился.

– - Возможно, что один раз ты заставишь его выйти из-под контроля и тогда берегись, Анри!
– я прошел мимо, толкнул его плечом и на ходу шепнул.
– До полнолуния!

Он что-то недоброжелательно фыркнул и поспешно нацепил маску, чтобы никто на выходе из театра не задержал его, как зараженного чумой. А, ведь он был похож на чумного и при этом с презрением отзывался о единственной помощи, которую я мог ему предложить.

Поймав в коридоре уже знакомого консьержа, я с видом любителя поинтересовался:

– - А кто автор пьесы? Он ждет за кулисами?
– обычно драматурги чуть ли не селились на подмостках, наблюдали из-за кулис за каждым представлением, а если выйдет в конце наслаждались успехом. Поэтому я удивился, услышав в ответ:

– - Его нет

здесь. Он никогда не посещает спектаклей. Кто он - загадка. Явился к нам в первый раз только, чтобы отдать рукопись, как будто вырос из тумана, директор вначале над ним посмеялся, но после ...успех все меняет. В общем, приходит он редко, только для того, чтобы забрать часть прибыли.

Где-то в глубине шевельнулось смутное подозрение.

– - А как он выглядит?

– - Странный такой паренек, рыженький, очень худой, одевается кое-как. Те старомодные тряпки, что на нем похоже сняты с отца. Он всюду таскает за собой видавшую виды арфу в потрепанном футляре.

– - Камиль, - вслух подумал я.

– - Так вы его знаете?
– обрадовался консьерж.

– - Что?
– мне показалось, что я ослышался. Уж слишком все просто. Камиль бы наверняка выбрал себе псевдоним, а не разбалтывал всем, кто он такой.

– - Камиль - так его зовут, - пояснил консьерж.
– Еще он выбрал себе прозвище - Живописец. Это все, что я о нем знаю. Об остальном вам лучше расспросить директора. Они вместе запирались в его кабинете и подолгу о чем-то беседовали, - он как-то неприязненно покосился в ту сторону, где должен был располагаться директорский кабинет, словно на двери остались заразные отпечатки пальцев загадочного посетителя.
– В общем, это не мое дело, - поспешно заключил он.

– - А исполнительница главной роли? Как ее зовут?

– - Роза...Роза Бель, - последовал ответ, при произнесении имени язык консьержа слегка заплетался, выдавая, что на этот вопрос ему сегодня пришлось ответить не один десяток раз.
– Это ее первое представление.

У нее хватило сообразительности не называть своего полного имени. Красавица - самый распространенный театральный псевдоним, но только она одна носит его заслуженно.

Я пробрался за кулисы так быстро и легко, что никто не смог бы задержать меня. Да и кому удастся рассмотреть того, кто может прикинуться невидимкой? Пройдя в тесную гримерную, завешенную костюмами, которые нуждались в починке и пыльными париками, я расположился в кресле и стал ждать. Сюда почти не долетал гром аплодисментов, шепот и одобрительные крики, раздававшиеся за плотной стенкой напоминали пчелиный рой. Зато быстрые шаги в коридорчике и скрип двери заставили встрепенуться. Роза быстро прошла к зеркалу, бросила на тумбочку легкий шарф, слишком поспешно сняла с шеи фальшивое ожерелье. На туалетном столике было полно румян, белил и баночек с помадой, но Роза выступала без грима. Кожа на красивом лице была нежной и чистой, как у ребенка, а ресницы темными и длинными. Мне захотелось подойти к ней и поцеловать розовые, по-детски припухлые губы, но я прогнал от себя эту мысль, как если бы она была ересью. Я отказался от любви с тех пор, как занялся колдовством.

То место, где я сидел, было отгорожено от двери ширмой, поэтому Роза не сразу заметила меня. Она даже не обернулась в темный уголок. В гримерных всегда царит полутьма, а здесь горела всего одна лампа и в ее неверном свете принцесса различила в зеркале позади себя второе отражение. Не мое лицо - маску. Ту самую маску, которую я предусмотрительно захватил с собой и успел надеть, дожидаясь Розы.

Я почтительно встал, сложил руки за спиной и сделал движение, напоминающее легкий поклон. Вельможа может поклониться актрисе чуть насмешливо, но не слишком низко. Бархатную маску с окаймленными золотом прорезями для глаз мог надеть только аристократ, она это знала, но нельзя было дать ей понять, что я знаю о том, кто она на самом деле.