Император-дракон
Шрифт:
Бросив быстрый взгляд на ее пальцы, я облегченно вздохнул. Кольца на них не было. Лилейная кожа чуть мерцала и я едва удержался от того, чтобы не задать ей вопрос, с которым многократно обращались ко мне самому "живая ли ты?"
Молчание длилось слишком долго, оковы сна не спадали с глаз гостей. Нельзя насколько оставлять землю под властью мрачного волшебства, но мне не хотелось, чтобы на нас смотрели свидетели. Я обхватил девушку за талию, чтобы закружить в танце. Пусть музыканты играют, велел я, и зазвучала музыка. Никто не видел нас, но все послушно уступали нам центр залы. На глазах гостей оставалась пелена.
Одной рукой Роза придерживала свой
В зале вдруг стало неприятно и душно. Резкий запах духов ударил в голову. Дым от горящего воска заставил слезиться глаза. Я резко развернулся и устремился к выходу, напоследок небрежно, но повелительно взмахнул рукой - пусть чары развеются. Узкая мраморная лестница вилась спиралью. Скользкие ступеньки спускались в сад. Скорее туда, там ночь, ветер, шум крыльев мотылька - родная стихия для создания темных сил. Только спустившись вниз, я понял, что все еще бессознательно сжимаю тонкое запястье Розы, и она вынуждена идти за мной. Я тут же отпустил ее и поспешно отстранился, постарался прислушаться к тончайшим вибрациям паутины на стволах вековых дубов, к тихому журчанию фонтана, к далеким крикам припозднившихся голубей. Там, в бальной зале пахло только благовониями, потом и воском, а здесь, в безбрежной ночи рассыпались мириады звуков и запахов.
Я слышал перешептывание гнездившихся на недалекой колокольне летучих мышей, видел, как бабочки облепили запыленное оконце нижнего этажа, где в чьей-то каморке одиноко полыхал светильник. Мне надо было поскорее выбраться из этого мрачноватого, райского уголка, отвернуться от бьющих струй в трехъярусном фонтане, от фасада, оплетенного жимолостью и плющом, и от стройного силуэта в алом, застывшего возле меня.
Надо что-то сказать! Я обернулся к Розе, но не нашел нужных слов. При взгляде на ее поразительную красоту я терялся, как школьник и это было неприятно, потому, что заставляло меня чувствовать себя чужим, в мире, где все могло бы принадлежать мне, если только я решу завоевать этот мир с помощью силы и огня.
– - Мне пора, - только и смог выговорить я и сам не зная зачем добавил.
– Прости! Ночь зовет.
Она затеребила оборку на платье, потом с сожалением обернулась на мрачный фасад дома и вдруг совершенно серьезно попросила:
– - Возьми меня с собой!
– - Тебя?!
– признаться, я был ошарашен. Понимает ли, она о чем просит или даже не догадывается о том, кто я. В то время, как я впервые за долгие годы растерялся, что-то в волевом выражение ее глаз объяснило, она сумела заглянуть мне в душу, все увидеть и все понять. Она могла разоблачить меня в любую минуту, но предпочла промолчать.
– - Ты хоть понимаешь, что, связавшись со мной, тебе придется жить в постоянном страхе? Я опасен, Роза. И сегодня не причинил тебе зла лишь потому, что ты напомнила мне одну ...богиню.
Лишь один раз, как во сне перед ней промелькнули крылья дракона и отразились в зрачках ее глаз. Это случилось еще в бальном зале, а сейчас она видела перед собой лишь красивые человеческие черты на вечно юном лице, мерцающую бледную кожу, то есть всего лишь оболочку. А под кожей в обожженных драконьим огнем внутренностях начала гноится новая рана, куда более глубокая
и болезненная, чем от розового шипа.– - Мне хотелось бы пойти за тобой, прочь от зависти, сплетней и мишуры, - просто и без стеснения объяснила она, с презрением махнув в сторону освещенных балконов верхнего зала.
– - А если вслед за мной тебе придется пойти в самый ад?
– зловещим вкрадчивым шепотом осведомился я.
Она небрежно пожала плечами и ответила:
– - Значит, я найду туда дорогу.
– - Не стоит, - я попытался снова представить себя злодеем с очерствевшими чувствами и не смог.
– Я сам покажу тебе путь в царство теней, но сначала подожди, скажем год или три года, а там если не передумаешь я буду ждать тебя у запретных, незримых ворот.
Тонкая рука Розы осторожно скользнула под плащ, обвилась вокруг поясницы. Я хотел отстраниться, но не смог. Что ж, она не первая бросается обнимать собственную смерть? Каждая жертва беззастенчиво кидалась мне на шею, но не об одной из них я так сильно не сожалел.
– - Я всего лишь хочу пощадить тебя, - хотелось шепнуть мне ей на ухо, но лучше было промолчать.
– - Ты ведь принцесса?
– вместо этого зашептал я.
– Я слышал, как наверху шептались о какой-то принцессе. Кто ею может быть, кроме тебя.
Какой изощренной местью было бы убить ее, а с другой стороны это было бы святотатством - погубить такое совершенство. Наверное, надо было обратиться к ней, как того требует этикет, то есть поклониться и почтительно произнести "ваше высочество", но вместо этого я сказал:
– - Прощай, муза!
Всего лишь пара слов, вместо рокового шага к смерти или долгого расставания, но по крайней мере я назвал ее тем, чем она была для меня. Не принцессой, а вдохновением. И надо было скорее идти прочь, чтобы кольцо осужденной рано или поздно не засверкало на ее безымянном пальце.
Хлопанье крыльев и гомон на колокольне усилились. Для летучих мышей это последние часы свободы перед зарей и их бешеный полет, кружение целой стаи вокруг колоколов напоминало шабаш. Они чуяли, что я рядом и злились, ведь я мог приказать им все, что угодно, стеснить их свободу, но если я позову они ринуться ко мне, как мотыльки на пламя свечки. Мое место там с летучими мышами и другими ночными тварями, а не здесь с принцессой, решил я про себя. Два шага к калитке, самостоятельно распахнувшейся передо мной, показались мне самыми сложными в жизни.
И вот я уже далеко, за несколько кварталов от памятного, обвитого жимолостью фасада. Впереди лишь переулки и скверы, огражденные цветники возле чьих-то домов. Потерявший ориентацию мотылек скользнул крыльями по моей щеке и хотел лететь дальше, но я поймал его в кулак и раздавил, даже не понимая, зачем это делаю. Просто мне надо было на ком-то выместить злобу, разделить с кем-то нестерпимый порыв боли.
– - Эдвин! Как я рад, что нашел тебя!
– счастливое восклицание раздалось еще раньше, чем из-за угла вынырнул сам Винсент.
В самую последнюю очередь я ожидал увидеть здесь его. Трудно было поверить, что он бросил безопасное поместье, ради того, чтобы вернуться к прежней бродяжьей жизни.
– - Что с тобой?
– Винсент сразу понял, что что-то не так и обеспокоился. И, действительно, я смотрел на него, но видел все, как в тумане. Очертания зданий казались размытыми и смазанными, будто во время сильного дождя, но стоило обернуться назад к оставшейся далеко позади колокольне и ее шпиль был хорошо различим, невзирая на высокие коньки множества крыш и на расстояние, разделявшее нас.