Чтение онлайн

Я так же неподвижно сидел в глубоком кресле и пристально смотрел ей в глаза. Должно быть, Франческа подумала, что я призрак, преследующий ее.

Она попятилась, но спиной наткнулась на дверь, которую только что сама заперла. Болезненный толчок о деревянную преграду привел ее в чувства.

– - Ты не имел права являться сюда, - наконец быстро и отчаянно заговорила она.
– Ты не мог переступить порог без приглашения! Ты злой дух!

– - Так прочти молитву, чтобы изгнать меня!
– равнодушно предложил я, но в голосе зазвенела сталь. Вот значит, почему она сама пригласила меня в тот раз, верила, что ни один злой дух не имеет права войти в дом без приглашения хозяина. Старинное, ничего не имеющее с реальностью

суеверие, но белокурая графиня верила всему, что прочла в книгах. Она правда знала слова молитв и начала шепотом произносить их, быстро, неуверенно, ожидая, что я вот-вот исчезну, но я не обратился в дым, не вылетел черным паром через окно и Франческа пристыжено замолчала. Ей не хотелось показывать свою трусость, она приблизилась ко мне. Я встал ей навстречу, этикет не позволял сидеть в присутствии дамы. Рука со свечой поднялась на уровень моего лица. Крошечный огонек чуть ли не касался щеки, давая Франчески возможность рассмотреть и запомнить каждую черточку.

Будто соблюдая какой-то мрачный ритуал, графиня прикоснулась кончиками пальцев сначала к моей холодной коже, а потом к бархатному переплету книжечки, лежавшей на столе. Ощутив лед смертельного прикосновения, она тихо выдохнула:

– - Не живой!
– от испуга Франческа выронила свечу и снова повторила.
– Ты не такой, как все живые люди, ты должен был умереть много лет назад, но случилось что-то из ряда вот выходящее и благодаря этому ты живешь, двигаешься, дышишь, очаровываешь наивных людей.

– - Ты далеко не наивна!
– я указал на книгу, где она вычитала обо мне. Томик, лежавшей на столе раскрылся, на страницах замелькали строки древнего, забытого языка.
– Ты знаешь некоторые буквы или весь алфавит и можешь это читать?

Франческа не ответила, а только прижала ладонь к шее, потом к сердцу. Оно билось часто и сильно, словно птица в клетке.

– - Ты до сих пор жив, - не веря себе, твердила она.
– Когда я прочла о тебе впервые, ты скитался где-то рядом. Но, ведь это неправдоподобно, такого просто не может быть.

Она, как будто помешалась из-за приобретенных знаний.

– - Да, я живу, ты сама прикоснулась ко мне, чтобы убедиться в этом, но мое сердце, Франческа, оно не бьется, первый полет превратил его в камень.

Я взмахнул плащом. Поднявшийся от легкого взмаха ветер вырвал страницы из книги и они с шелестом посыпались на пол.

– - Я с самого начала понял, что ты меня разоблачила.

– - Этот предсказатель судьбы, напросившейся в гости наверняка твой шпион, иначе как бы ты смог...

Я сразу понял, кого она имеет в виду, и поспешно возразил:

– - Винсент далеко не мой гончий пес. Он враг и он очень опасен, запомни это. Если бы не его ловкость, он тоже давно стал бы ничем.

– - А кем бы ты был сейчас, если бы колдун не вытащил тебя из горящего замка, чтобы сделать своим учеником?

– - Прахом!
– спокойно и честно ответил я, и от этого ответа она похолодела.
– Таким же прахом, каким рано или поздно станешь ты, моя прекрасная графиня, в то время, как передо мной вечность.

– - Вечность без радости, без друга, без спутницы. Вечность во мгле, - Франческа пыталась обвинять, но голос срывался на слезы.

– - Что же в этом такого плохого, - возразил я.
– Твоя крепость сгниет, твои книжки превратятся в пыль, а мой народ будет существовать в дразнящей близости от твоего обветшалого мира, подвластного болезням и старости. Недавно ты сама стремилась к запретному: к пирам, сокровищам и тайнам моих владений. Разве не так?

Я замолчал, ветер подхватывал вырванные страницы, кружил их под потолком и выносил в распахнутое окно. Они терялись к круговерти метели и исчезали навсегда вместе с исповедью узника князя. Исчезала искаженная история о моих злодеяниях. Франческа не знала, что ответить, как призвать на помощь все свою

храбрость, чтобы продолжать кидать обвинения. Она хотела поднять с пола потухшую свечу и снова ее зажечь, но не решилась.

– - Сплошь притворство!
– прошептала Франческа, с отчаянием, но так тихо, что расслышать ее было почти невозможно, но я услышал и неожиданно почувствовал раздражение.

– - А чего же ожидала госпожа графиня, что даже дьявол плениться ее утонченными манерами, правильной, но лживой речью и талантом гениального следопыта?
– вопрос был задан почти с ехидством и больно резал слух.
– Нет, Франческа. На самом деле все гораздо прозаичнее. Я пришел сюда, чтобы забрать свою собственность. То есть почти свою, - тут же поправил я.
– Во всяком случае, картина, по чистой случайности попавшая в вашу коллекции написана одним из мастеров моего мира, а следовательно должна вернуться в пределы империи. Чем скорее, тем лучше, " а если можно незамедлительно", добавил я про себя, вспомнив, что и так слишком долго медлил. Никогда нельзя откладывать на завтра, иначе никогда не исполнишь задуманного. Я всего-то хотел поиграть день-два в кошки-мышки с титулованными особами, и вот эта пара дней затянулась больше чем на неделю.

Франческа начала нервно теребить оборки у себя на платье. Тонкий ободок обручального кольца поблескивал на ее безымянном пальце. Надо было обладать очень зоркими взглядом, чтобы увидеть в его отполированной поверхности отражение тени с крыльями, еще более черной, чем тьма у меня за спиной.

– - Живописец!
– наконец воскликнула Франческа, так будто это слово было ключом ко всем существующим тайнам.
– Он был таким же, как ты.

– - Ну не совсем таким, - со знанием дела заметил я.
– Даже наш мир делиться на господ и слуг. Камиль был обычным слугой, даже хуже, почти рабом своего коварного господина.

– - Да, он случайно обмолвился о том, что для него теперь очень ценна свобода, - задумчиво кивнула Франческа.

– - Камиль ничего не делает случайно, и картину он подарил именно вам, наверняка, с особым умыслом.

– - Ему удалось бежать от вас, вырваться из кабалы. Что ж, я за него рада, - Франческа нашла в себе силы, чтобы выдавить торжествующую улыбку.
– Теперь мне ясно почему он так хотел уничтожить картину. Зачем держать при себе изображение хозяина, который наверное очень жестоко обращался с ним. А ведь он очень любил вас, это чувствуется в каждом штрихе, положенном на холст. Иначе бы он не смог рисовать с таким вдохновением.

– - Это довольно жестокое проявление любви - создать вечное напоминание о том, о чем вспоминать страшно и больно, - сказал я и подумал, что это действительно самая изощренная пытка - запечатлеть тот момент, когда всего какие-то месяцы отделяли меня от беззаботного прошлого, а многовековая дорога в будущее предстояла быть темной и тернистой. Чем Камиля так привлекал принц на грани бесчестья? Зачем было передавать весь мистицизм с таким впечатление реальности, как на этом, несомненно, лучшим из его полотен? Чистота и невинность, воспоминания о которой еще сохранилось на картине, уже была недостижима, а темный спутник за спиной еще только раскрывал свои черные крылья.

– - Как же я сразу не догадалась, кто он такой, - Франческа смеялась над своей наивностью.
– Это с самого начала было подозрительно, ну то, что он выглядит, как мальчишка, а рисует, как признанный талант. Потом кто-то замечал его острые уши, которые иногда выглядывали из-под берета, огненный блеск в глазах, способность передвигать предметы, не прикасаясь к ним. А после явились эти шесть дам, и Камиль понял, что ему пора бежать.

– - Еще и пряхи, - произнес я, подумав, что для графского замка подобралась самая что ни на есть достойная компания. Франческа, которая естественно не поняла при чем тут могут быть пряхи, недоуменно уставилась на меня.