Игра судьбы
Шрифт:
– А что, если я не соглашусь?
– Тогда не достигнешь ничего. Кроме того, это нужно тебе, а не мне.
Эрих призадумался, внутренний голос говорил ему, что надо соглашаться. И он согласился.
– Молодец, – выразил одобрение парень. – Если будешь и впредь так быстро соображать, достигнешь успеха в любом деле. Кстати, у тебя есть родители?
– Да, – кивнул он. – Но я к ним не вернусь.
– Почему?
Эрих не ответил. Ему не хотелось рассказывать про свою семью. Эта была та часть его души, которая принадлежала ему одному. Только очень близкий человек мог рассчитывать на то, что он начнёт исповедовать свои задушевные мысли.
– Ладно, беру тебя под
Эрих встрепенулся. При одной мысли, что он станет профессиональным вором, у него в груди сладко защекотало. Надо же! Колесо фортуны само подкатилось. Конечно, быть богачом не входило в его планы, он мечтал иметь хотя бы немного денег, чтобы вести достойное существование, ведь он несчастный, всем обделённый ребёнок поневоле должен поступать нечестно.
– Кстати, я – Томас Гартман. А ты?
– Эрих Вебер.
– Ну что, Эрих Вебер, пойдём в магазин и купим тебе приличную одежду? Не будешь же ходить на серьёзные дела в своём смешном одеянии!
– У меня денег мало, – признался он.
– Зато у меня их много. Если и этих не хватит, одолжим у кого-нибудь.
– Это можно…
– Тогда вперёд?!
Зайдя в магазин одежды, они выбрали вещи для Эриха и скрылись за ширмой.
– Начинай перевоплощаться! – скомандовал Томас. – Ты пока скидывай с себя прошлую жизнь, а я сейчас…
Через минуту-другую он возвратился, вынул из кармана часы с браслетом и надел их на руку Эриха.
– Ну, – подмигнул ему Томас, – теперь пошли к кассе и рассчитаемся, заодно я проведу мастер-класс. А ты гляди и учись!
Томас встал в очередь к кассе, а Эрих занял удобную позицию и стал наблюдать за ловкостью рук своего учителя.
Около кассы стояла молодая особа, такая вся из себя, что её нельзя было не заметить. Она постоянно пихалась и была в крайнем возмущении; ей не нравилось обслуживание. Не спуская глаз с недовольной особы, Эрих заметил, как Томас придвинулся близко к ней и всем своим видом показал, что он солидарен с ней. Потом нежно провёл рукой по её точёной талии… рассчитался за покупку и пошёл на выход. Эрих последовал за ним.
Выходя из магазина, они услышали голос: «Ой! Я, кажется, деньги оставила дома! Извините меня!..»
– Ловко ты её!.. – воскликнул Эрих.
Томас глядел на него несколько мгновений, пока до его сознания доходил смысл сказанного. Затем громко рассмеялся.
– Ох, я, право, не виноват! – притворно оправдывался он. – Она была такая взволнованная, что я решил поддержать несчастную, чем могу. Так сообща и справились с её недугом!
Эрих шёл и смеялся, а сам думал: «Если бы мне представился случай встретиться с ним не сейчас, а год или полтора тому назад, отказался бы я от его заманчивого предложения – стать вором?..»
Вопрос остался без ответа.
Они свернули на главную улицу и направились к дому Томаса, находившемуся в двух кварталах от перекрёстка. Пройдя немного, парни заметили уличного саксофониста, который стоял у бара и играл печальную мелодию. Пару минут они постояли среди его слушателей, затем бросили несколько мелких купюр в его шляпу и двинулись дальше.
Так незаметно для себя они оказались перед дверью квартиры Томаса. Тот открыл её и включил свет. Небольшая прихожая, два светильника в форме канделябров, слева – вход в гостиную. По обеим сторонам камина здесь стояли большие мягкие кресла, над мраморной каминной полкой – горный пейзаж. Всю противоположную стену занимала картина на морскую тему.
– А у тебя очень уютно, Томас, – заметил Эрих, оглядывая
помещение.– Ещё бы!.. – согласился он. – Пойдём на кухню…
Томас включил кофеварку и полез в шкаф за чашками. Эрих тем временем уселся за круглый дубовый кухонный столик и принялся озираться по сторонам. Кухня оказалась весьма просторной и ухоженной, пол был выложен чёрными и белыми плитками в шахматном порядке.
Прошла минута, другая… и они уже пили кофе, беседуя на разные темы. А когда горячий напиток изрядно подогрел душу Томаса, он разоткровенничался:
– Отца я не помню, он умер, когда мне было три года. После него мы с мамой жили вдвоём. Но однажды дождливой весной – мне тогда только исполнилось шесть лет – мама заболела. С каждым днём ей становилось хуже, и она умерла, – Томас печально вздохнул и продолжил: – С этого дня у меня началась новая жизнь – меня приютили родственники. Но как оказалось, ненадолго. Через неделю они возненавидели меня за то, что я недостаточно воспитан, и мне пришлось уйти от них.
– Вот же скупцы! – возмутился Эрих.
– На свете немало таких… Эти жадины потеряли человеческий облик. А чтобы он вернулся к ним вновь, нужно их ощипать как следует. Однако эти гуси быстро обрастают. Хоть каждый день щипай!..
– Томас! Ты ушёл от своих родственников, а дальше что?..
– Приют для сирот, вот что! Только я там появился, ко мне подошёл мальчик чуть не вдвое больше меня и, ехидно улыбаясь, спросил: «Кто такой?» – «Томас Гартман», – тихо сказал я. А он так жалобно: «Томас Гартман, можно я тебе разок врежу?» – «Не надо, – возразил я. – С какой стати?» Он мне: «В знак приветствия!» – Я ему: «Не хочу». – «Зато я хочу», – скороговоркой выпалил он и, вынув руки из карманов, ударил мне в лицо кулачищем так, что я упал, уткнувшись носом в пол, и заревел. А он опять: «Добавки хочешь?» – «Нет», – пропищал я сквозь слёзы. «Нет? На тебе!.. – и ногой под бок… – На тебе!.. На тебе!..» Я уже думал, что мне настал конец, но тут подошла воспитательница, схватила его за руку и отчитала: «Ты опять за старое взялся! Только и знаешь маленьких обижать!» Она довела нас до кабинета директора. Навстречу нам вышел суровый старикашка. «Что случилось?» – спросил он холодно. – «Хм, – хмыкнула воспитательница. – Драка! Что ж ещё?! Зачинщик всё тот же…» Старикашка взглянул на него, потом на меня и ухмыльнулся: «Нашёл с кем справиться!» В первый же день я понял, что надо быть не сильным, а смелым, нападать первым. Постепенно меня стали уважать.
– Сколько ты там пробыл?
Томас выдавил из себя подобие улыбки.
– Не важно, как держится на небе солнышко: на канатах или приклеено… Никому до этого нет дела, – лишь бы светило да грело. Важно то, что однажды внутренний голос спросил меня: «Томас Гартман! А чего это ты за государственный счёт свою физиономию отъедаешь?» – «Не знаю, – ответил я, – я же не сам себя поставил на бесплатное довольствие». – А голос мне: «Глупец! Пока будешь ребёнком – всё лучшее другим достанется».
Эрих почесал в затылке.
– Кажется, я догадался, что было дальше. Ты сбежал!
Томас согласно кивнул. Потом отпил кофе из чашки и продолжил:
– Еле успевал ногами перебирать. На следующий день поймали. Морально так обработали, что я опять сбежал. Впрочем, легко догадаться, что было потом. Чтобы не умереть с голоду, я начал воровать. На третьем кошельке попался; на воров в тот день облава была – ловили рыбку на живца. Я тогда так клюнул, что у полицейских удочка ходуном ходила. Сделал попытку с крючка соскочить, не вышло. На суде всё было против меня! Таким образом, судьба моя была решена. Первый срок… Потом второй… Весело было. Не жизнь, а сказка!