Идеальный убийца
Шрифт:
Но Ран уже не обращал ни на кого внимания, он весь обернулся к убийце:
– Малыш?
– его голос стал вкрадчивым.
– Что тебя беспокоит?
Зеленые глаза напоминали сейчас глаза какого-то зверя, пойманного в ловушку.
– Я... я должен подумать, - наконец покачал он головой.
– Понимаешь, это сложно. Очень. Извини.
Он резко поднялся на ноги и вышел из комнаты.
– Я его таким никогда не видела, - встревожено и немного удивленно замечает Александра.
Остальные лишь недоуменно пожимают плечами в ответ, и только бард
Герцог внезапно поднялся на ноги:
– Господа, - он пристально смотрел на орков.
Все шестеро развернулись к человеку. Вопрос о поведении убийцы не стоял на первом плане, а вот интонации голоса Герцога Грина...
– Скажите мне, - синие глаза прищурились.
– Для вашего народа имеет ли какое-то значение человек, в чьей груди бьется Сердце Дракона?
В наступившей тишине явственно прозвучал смешок Рана:
– Правильный вопрос, герцог. Я ж говорил, то ты весь светишься!
– он насмешливо покосился на Марона.
– Почему это?
– поднял на него глаза обычно очень молчаливый орк.
Бард хмыкнул:
– А почему нет? Разве воин древнейшего из кланов орков Блуждающего Тигра не имеет никакого веса в степи? Насколько я помню, даже самого захудалого и забитого члена вашего клана выслушают со всем уважением и рассмотрят его дело со всей серьезностью. Тебе же сейчас предлагают заняться примирением города Александира и орков...
Тяжелый взгляд орка переместился с барда на герцога. И тот медленно кивает, подтверждая слова полукровки:
– Это будет честью для меня, орк.
– Это адский труд, человек.
– Отлично, - Ран развернулся к двери.
– а с Драконьем Сердцем, я предложил бы не торопиться особо. Много решается само собой.
– Довериться чутью барда?
– слабо улыбается Грин.
– Наверное, - серьезно кивает тот.
– А сейчас извините, я должен поговорить с Расом.
Едва дверь за ним закрылась, шесть пар глаза обратилась на людей.
Мария-Александр Росомаха был странной личностью и загадочной. Иногда казалось, что он словно ребенок, непосредственный, а в следующий момент он передает из рук в руки окровавленный кинжал грехов в обмен на звонкую монету. Он мурлычет, а в следующее мгновение вцепляется клыками в горло. За то короткое время, что орки с бардом провели с ним, они мало, что поняли об мальчишке, который называет себя идеальным убийцей и живет уже около восьмидесяти лет...
Ран нашел убийцу быстро. Тот стоял у окна, в пустом коридоре. И рассматривал темное небо.
– Как думаешь, - тихо спросил бард, останавливаясь рядом.
– Смогут ли договориться орки и человек с Драконьем Сердцем в груди?
– Мне жаль его, - отозвался убийца.
– Почему?
– Ты не понимаешь, что значит иметь частицу дракона в себе. Мои жилы обжигает моя собственная кровь. А в его груди горит целое сердце. Он начинает меняться, хотя и не знает об этом... В обще-то он уже не человек, как и я...
– О чем ты говоришь?
– насторожился
Зеленые глаза взглянули на барда с печальной усмешкой:
– Он уже забыл о том, что несколько часов назад убил собственного отца.
– Разве забыл?
– голос барда опять мягкий, обволакивающий.
Росомаха вздыхает:
– ран, у лорда Грина теперь несколько иное отношение к жизни и смерти. Убийство - это величайшая, тяжелейшая ноша. Он УЖЕ мыслит как дракон. Его отец стал опасен в своем безумии для всего рода, к которому Грин относит весь город. А значит, его нужно обезвредить.
– Похоже на логику зверя, - задумчиво отзывается полукровка.
– Похоже, - кивает его собеседник.
– Ноне совсем так. Мне сложно подбирать слова. Это скорее твоя стихия. Давай ты просто мне поверишь, без вопросов? Просто моя кровь вся вскипает. Когда я оказываюсь рядом с герцогом. Она словно норовит покинуть мои жилы. Два года назад именно это задержало мою руку и дало возможность Александре вовремя спеть со своими изменениями в Заказе.
– Значит, слова Кирца о превращении в дракона могут быть правдой?
– темные глаза прищуриваются, скрывая выражение, которое в них появилось.
– Не знаю, - убийца обхватил голову руками и сжал.
– Откуда мне знать?! Ран! Я не хочу понимать и узнавать! Я не хочу быть Легендой! Ни твоей, ни чьей-либо еще! Не хочу принимать во всем этом участия! Меня нанимают, и я убиваю! Я - идеальный убийца, которым меня создали! Но я не - Легенда!
Бард вздохнул с облегчением:
– Ну, наконец-то. А я думал, почему ты молчишь.
– Потому что не воспринимал все это всерьез, - огрызнулся Росомаха.
– раньше я просто избегал общество Грина, думая, что возможно это какая-то магия, мне неизвестная. Но с тех пор, как в моей жизни появился ты и твои орки...
– Они не мои, - вскинулся Ран, но убийца его не слышал.
– Все нелогичные, непонятные, необъяснимые вещи, в твоем присутствии втягиваются в какой-то единый водоворот, и меня затягивает следом...
Он отвернулся от барда, опуская руки. Полукровка молча смотрел на него, и глаза его странно мерцали в полумраке, словно отражая лунные лучи, ложащиеся на пол коридора. Наконец от убийцы прозвучало глухое признание:
– Я боюсь. Я никогда ничего не боялся. Опасался, да. А теперь я боюсь до дрожи в коленках и пальцах. И я не хочу убивать. А ведь раньше это желание грело мое сердце... он передернул плечами.
– Извини, Ран, можно мне побыть одному?
Огненноволосый юноша медленно кивну. Ему тоже было о чем подумать. И мягко удалился, а Росомаха пристально смотрел на луну в небе желтоватыми звериными глазами...
Глава 8. Снова в путь.
Всадник мчался сквозь ночь. Он так торопился, что казалось порой, что копыта его скакуна не касаются дороги.
Где-то позади остался город, который принес столько смятения в его жизнь и мысли. Там вершилась Легенда. Впервые за сотни лет Александир собирался подписать мирный договор с орками.