Чтение онлайн

Я сделал несколько шагов назад, опасаясь, что он таки потеряет сознание и, не придумав ничего лучшего, махнув рукой, сказал "Ладно", поспешно удалился.

А еще одной неожиданной новостью стало то, что темная стала проявлять повышенный интерес к нашему образу жизни и моей персоне в частности. Впрочем, сначала мне показалось, что она просто пытается наладить отношения с моими родичами. Ракса то и дело угощала их вином и разными вкусностями. Но как, оказалось, делала она это с другой целью.

Однажды мне довелось услышать как Мар (стоявший на часах) рассказывает кому-то, как оборотень выбирает себе жену. И честно говоря, не поверил

своим ушам, ни разу не бывало, что б люди интересовались такими вещами, да и говорить об этом с человеком не станет ни один родич. Накинув "маску" и как следует, закрыв, мысли (чтобы скрыть факт присутствия даже от своего) я подкрался и посмотрел - Мар беседовал с Раксой. Потягивая из небольшой фляжки вино и закусывая засахаренными фруктами (лежавшими на тарелке что темная держала в руках) он как мог, обрисовывал ситуацию. А эльфийка то и дело задавала наводящие вопросы - "Что?" да "Как?".

Это мне показалось странным, но большого значения я не придал, памятуя о страсти темных узнавать что-то новое. А для очень молодой по эльфийским меркам Раксы, оборотни явно были в новинку.

Но ее расспросы этим не кончились. Как то Рор, просто-таки сияя от гордости, сообщил мне, что темная спрашивала кто самый главный вожак всех кланов. И, конечно же, он сказал ей, что это я. А еще он поведал как мы победили светлых, да так что они теперь даже имени нашего бояться и то, что это была всецело моя заслуга. Я поинтересовался у родича, что же побудило его к такому красноречию. На что он, несколько смутившись, признался, что Ракса показала ему как лучше всего настраивать большую подзорную трубу, найденную им. Да и как было не рассказать о таком великом воине как я и наших победах, если ей было интересно.

Вот это меня уже насторожило, и я не заостряя внимания, как бы, между прочим, выяснил у родичей, что расспрашивала она всех. О самых разных вещах касавшихся нашей жизни, но каждый раз речь сводилась к обсуждению моей персоны.

И ее пристальный интерес навел меня на мысль, что было бы неплохо узнать кое-что о ней самой, да и о темных вообще.

В один из дней, когда за окном стояла особенно мерзостная погода - дул пронизывающий ветер, а из низко весящих туч падал мокрый снег, то и дело перемежающийся мелким градом я решил поподробнее расспросить Раксу.

Она с самого утра сидела в нашей комнате и что-то сосредоточенно записывала на новом свитке (целую гору таких обнаружил в одном из закоулков библиотеки Титус). Я же был совершенно свободен - даже деятельную натуру князя не особо тянуло шататься по городу и окрестностям в такой слякотный день. Лаон сидел в своих покоях перед жарко горящим камином и читал - в библиотеке темных обнаружилось несколько книг написанных людьми, как я понял из объяснений секретаря, это были в основном труды по человеческой истории.

Так вот, поудобнее устроившись на кровати, я некоторое время пристально рассматривал Раксу со спины. Это возымело свое действие - она стала то и дело отвлекаться от своего занятия, оглядываясь на меня. Некоторое время спустя она совсем отложила перо, и столь же внимательно посмотрев на меня, спросила:

– Ну что?

– Да вот, понять кое-что хочу...
– с преувеличенной серьезностью ответил я.

– Да-а! И что же?
– с явным воодушевлением отозвалась она, вставая из-за стола и усаживаясь на свою постель напротив меня: - Я тебя слушаю!

Похоже, возможность поделиться со мной хоть какими-то своими знаниями

ее явно потешила ее самолюбие. И я, тщательно подбирая слова начал:

– Ты же темная, так объясни мне, почему в сундуках с сокровищами монеты как монеты, а всякие там побрякушки, да финтифлюшки разрублены или смяты?

Ракса кротко хмыкнула и, опустив глаза, быстро погасила улыбку, тронувшую ее губы. Потом посмотрела на меня в упор и, сложив руки на груди начала говорить таким тоном, словно бы неразумному ребенку объясняла очевиднейшие вещи:

– Темные не носят украшений. Обвешиваться драгоценным барахлом нам не позволяет вера - индивид ценен тем, что у него внутри, а не тем, сколько золота или серебра он смог на себя нацепить. Так что если люди платят за наши товары ювелирными изделиями в зачет идет только вес металла и камней.

– Понятно, - ее ответ меня вполне удовлетворил.

Однако я заметил что, произнося человеческое слово "вера" она имела в виду нечто совсем иное, чем люди. Они, произнося это слово, думают, о каких-то грозных неведомых силах действующих вне предела понимания маленького, жалкого человечка. В ее же сознании мелькнул предельно четкий образ сложнейшего, блистательного и безупречно работающего механизма, частью которого была она сама и все ее окружающее (даже я), и части эти соединены между собой подчиняясь единому и незыблемому закону.

– Это все? Или есть еще вопросы?
– в голосе сквозила заметная веселость, эльфийка словно бы подзадоривала меня.

Ну, коли так. Я задал ей давно беспокоивший меня вопрос, хотя и понимал, что ответ на него может причинить девушке боль:

– А почему темные так пренебрежительно относятся к жизни? Сражаются всегда до смерти, и даже своих не жалеют - вырезали же всех крестьян подчистую. А те из ваших, кто не мог сражаться убивали себя сами?
– как я и предполагал слова мои задели за живое. Лицо ее мгновенно застыло как маска, но Ракса ответила:

– Умереть в бою или от своей руки высшая доблесть. Темный за великое благо считает вершить свою судьбу до конца.

– Что ж в этом великого?
– удивился я: - Если смерть не минуема, нужно сделать, так что бы она принесла побольше пользы твоим родичам, однако еще больше пользы клану ты сможешь принести, если все же сумеешь избежать гибели.

Я уже предполагал, что замечание мое вызовет бурю протестов, но получилось как раз наоборот. В той каменной глыбе, коей эльфийка ощущалась со стороны, вдруг затеплилась надежда. Пока еще совсем слабая, но я "увидел" что это хрупкое с виду существо - темная леди - уже готова перевернуть мир и принести любые жертвы ради достижения своей цели. А цель у нее была.

Вести расспросы далее не решился, хотя меня ужасно интересовало - как же это, дочь темного лорда и осталась жива. Ведь кто-кто, а она-то уж точно должна была принять смерть от своей руки первая. Ладно, спрошу как-нибудь в другой раз.

Однако разрядить обстановку надо было и я непринужденно заявил:

– Пить хочу. Сделаешь вина со специями?

– Конечно. Пошли?
– совершенно беззаботным голосом отозвалась она.

33.

Вот только впоследствии сложилось, так что разговор этот и для меня имел некоторые неприятные последствия. Ракса вполне резонно посчитала, что теперь имеет право задавать вопросы и мне.