Чтение онлайн

Он показывает билет на одну поездку.

– А что насчет тебя? Закончила работать? – Он замолкает на секунду, а затем на его идеальных губах появляется легкая усмешка. – Или ты меня преследуешь?

Я возмущенно фыркаю:

– Я не…

– Вы будете садиться? – Какая-то женщина похлопывает меня по плечу, указывая на место за парнем.

– А, нет. – Я отодвигаюсь назад, чтобы она смогла сесть, и теперь стою, неловко нависая над ними. Развернувшись, я прохожу в другой конец автобуса, сгорая от смущения.

Автобус тормозит возле Вест-Эйт-стрит и впускает группу студентов и пожилую кореянку, которую легко узнать по коротким седым волосам

с перманентной завивкой. Студенты, судя по громким голосам и запаху курицы и пива, только что вышли из бара. Не найдя свободных мест, они занимают почти весь проход и болтают, разбившись на компании и цепляясь за поручни. Пожилую женщину, которая пытается протиснуться мимо, никто из них не замечает.

Когда автобус отъезжает от тротуара, на лице женщины мелькает страх: она все еще старается пробраться вперед, но до поручней не достает. Вдруг колесо попадает в ямку, и женщина теряет равновесие.

– Осторожно!.. – бросаюсь я вперед.

Но парень из караоке-бара успевает поймать ее за руку.

– Хальмони [13] , – обращается он к ней по-корейски, – вы в порядке?

От его вида у женщины чуть дрожат губы, но она кивает, подтверждая, что не пострадала. Парень провожает ее к месту у окна, где до этого сидел сам, и указывает туда:

– Прошу, садитесь.

Женщина опускается на сиденье и благодарно похлопывает парня по руке, выражая похвалу на корейский манер.

Я отвожу взгляд. Сердце колотится в груди: она же могла упасть. Если бы парень не заметил ее и сразу не решил уступить место, если бы не его рефлексы, позволившие вовремя ее поймать, она бы упала.

Поручень справа от меня скрипит, когда на него ложится чья-то рука.

Я с любопытством вглядываюсь в окно, когда автобус окольным путем объезжает улицу с рядами рыночных палаток.

Парень из караоке-бара, стоящий рядом со мной, тоже заинтересованно наклоняется вперед.

– Что там происходит?

После истории со спасением хальмони мое отношение к нему смягчилось, поэтому я решаю проявить щедрость.

– Ежегодный корейский фестиваль Лос-Анджелеса. Похоже, некоторые дороги перекрыли.

Парень хмурится, и до меня доходит: если он не отсюда, то может не знать окрестностей.

– Куда тебе нужно добраться?

– Я не уверен.

– Что ты имеешь в виду? – Я хмурюсь.

– Я в бегах.

Я жду, что он усмехнется, но его лицо остается серьезным и немного печальным.

– От бандитов? – уточняю я абсолютно невозмутимым тоном и с удовлетворением вижу, как он улыбается.

– От… – улыбка несколько угасает, – чэгимгам. Как это по-английски?

– Ответственность.

У этого слова множество значений – по крайней мере, для корейской диаспоры: от обязанности выносить мусор до необходимости вести себя так, чтобы не опозорить семью. Я гадаю, что же из всего этого он имел в виду, пока разглядываю его отражение в окне.

Я вспоминаю, как сегодня впервые зашла в вип-зал в караоке-баре. К тому времени парень провел там уже час или два, а теперь он едет в автобусе, не представляя, где закончится его путь. Часть меня (довольно большая, надо сказать) хочет узнать, от чего он бежит и почему. Но другая часть помнит: иногда единственный способ справиться с бушующими внутри чувствами – это… сбежать.

– Если

уж на то пошло, – говорю я, – мне кажется, что очень важно выделять время на что-то свое, даже несмотря на обязательства. Ты не сможешь позаботиться о других, если сначала не позаботишься о себе.

Кажется немного странным давать совет своему ровеснику, но эти слова нужны и мне самой. К счастью, моя попытка поддержать не вызвала у него неприязни – судя по лицу, он обдумывает услышанное. Наши глаза встречаются, и от его пронзительного взгляда с моим сердцем начинает твориться что-то странное.

– Мне сложно в такое поверить, – отвечает парень. Мы стоим настолько близко, что я могу разглядеть цвет его глаз – насыщенный, теплый карий. – Но хотелось бы.

Вдруг кто-то врезается в него сзади, заставляя поморщиться и едва слышно выругаться. Парень подступает поближе ко мне, поправив перевязь с гипсом. Студент, который его случайно толкнул, продолжает перешучиваться с друзьями как ни в чем не бывало.

– Эй, – окликаю я, разозлившись: сначала та женщина чуть не пострадала, теперь это. – Вы не видите, что у него рука сломана? Освободите чуть больше места.

Автобус как раз подъезжает к остановке на Олимпийском бульваре и открывает двери позади нас, выпуская нескольких пассажиров. Студент – явно не совсем трезвый, – похоже, не понимает, почему я ни с того ни с сего обратилась к нему. А потом ухмыляется:

– У нас свободная страна.

– Верно, – выпаливаю я в ответ. – И вы свободны быть либо достойным человеком, либо подонком.

Все пораженно замолкают. Лицо студента начинает очень красноречиво багроветь. Ой, черт.

Мы переглядываемся с моим новым знакомым. Он протягивает руку, за которую я хватаюсь, не тратя время на лишние раздумья, и мы вместе выпрыгиваем из автобуса. Двери закрываются у нас за спиной.

Мы оказались прямо посреди празднования. Над улицами натянут баннер с крупной надписью «Корейский фестиваль в Лос-Анджелесе» и еще одной, помельче, «Чествуем культурное разнообразие Лос-Анджелеса вот уже более пятидесяти лет!». По краям улицы выстроились лотки с традиционной корейской едой: токпокки [14] , кипящими на медленном огне в чанах с кочхуджаном [15] , корейским рыбным пирогом в бульоне из анчоусов, насаженным на деревянные палочки, и блюдами из кухни фьюжн – морскими гребешками на гриле с моцареллой и чеддером, и хот-догами, зажаренными во фритюре с маслом.

Посмотрев вниз, я замечаю, что мы все еще держимся за руки, поэтому тут же отдергиваю ладонь.

– Извини, – говорю я, отвернувшись, чтобы он не увидел мои порозовевшие щеки. – Из-за меня нас выгнали из автобуса.

Вообще-то мы, конечно, оттуда выпрыгнули, но результат тот же.

И все-таки я чувствую себя виноватой. Может, парню и было без разницы, куда ехать, но он явно не собирался выходить здесь, через пару кварталов от «Караоке Джей».

– Это место выглядит не хуже любого другого, – отвечает он, рассматривая баннер.