Хайя
Шрифт:
Примерив образ совершенного фавна, мама покорилась ему полностью. Крайне дисциплинированная, она постоянно практиковала занятия спортом, каждое утро делала разные упражнения, даже стойку на руках. Мама-фавн всегда соблюдала режим, даже с учетом частого посещения их дома разными животными, а также друзьями и подругами. У нее было множество шкафов, полок и других приспособлений для правильного хранения всего на свете, ей приходило много посылок от других фавнов, от родных и, конечно, от лесных друзей, важно было все содержать в порядке и помнить, где что находится.
У мамы-фавна имелись подвалы с припасами, соленьями, бочками с вкусным вином, медом, росой, пыльцой, соленым мхом, водорослями.
Мама-фавн была не одна, много помощников было у нее – и змеи, и крысы, и белки, и барсуки. Они и мыли, и стирали, и готовили, готовили зелья и лекарства. Мама-фавн обожала варить кофе в турке, аромат шел на весь лес. Вода для кофе была заморожена особым способом с добавлением живой воды гор, кофе был волшебным, как и всё в доме фавнов. Кофе придавал энергию всем, кто его пил и ощущал его запах, поэтому этот аромат давал силы лесу, в котором жили фавны.
Все соседи знали, что с восходом солнца мама-фавн уже сделала зарядку, многие подражали маме, она была их кумиром. В лесу часто проводились спортивные состязания для жителей разных возрастов, причем с наградами. Мама-фавн обожала фигурное катание, у нее была коллекция коньков. Она попросила фавнов-ювелиров делать медали из золота для победителей.
Мама-фавн – невероятно красивая женщина с желтыми кудрявыми волосами, тонкой талией и огромными голубыми глазами, ее улыбка, как и у всех фавнов-женщин, была белоснежной и невероятно ослепительной.
Мама-фавн ценила проведенное с детьми время, таких минут было очень мало в ее жизни. Она варила им сиропы из шиповника и голубики. Она читала им книги, рассказывала о разных странах, об ископаемых, об особенностях жизни животных и растений. Конечно, учила волшебству и фармацевтике, искусству исчезать и понимать природу. Учила детей вести себя в обществе. Пыталась понимать их. Крайне требовательная, она, не терпя ошибок, словно забыла, что такое быть ребенком. Она иногда вспоминала, как выпивала, и выпивала очень много, ненавидя свое тело и нанося себе увечья. Ее депрессивный характер никак ей не помогал, и она решила сменить его на позитивный.
– Хайя, дитя мое, нужно учить уроки, потом отправляться по делам отца, присмотри за братом, не забудь про слуг… – И она продолжала и продолжала.
Хайя думала, что ее мама странная женщина и не любит ее, ведь она ребенок, почему она должна столько всего делать? И эти дурацкие правила… как надоели уже этот дом, эти списки дел, эти занятия, обязанности, «надо быть какой-то…» Так думала Хайя. Она давно не слушала мать и думала, что хуже нее нет никого, потом она премило улыбнулась и ответила:
– Хорошо, мама.
Мать ледяным взглядом смерила ее:
– Хайя, ты точно все поняла? Чтобы ты не запуталась, список на столе.
Хайя, кивнув, убежала. Зимнее утро не было холодным, Хайя выскочила в своей кожаной курточке, и ей нисколько не было холодно, она очень хотела увидеть своего друга, самого близкого, это
был кролик по кличке Рон. Они дружили давно, и девочка все могла рассказать ему. Много времени Хайя рисовала со своим другом, он учил ее живописи. Краски делали змеи, они варили смеси с добавлением золота и серебра, поэтому все картины Хайи были яркими и светились и днем и ночью.Хайя была крайне взбалмошной девочкой, и ей ставили в пример ее мать. У нее было много обязанностей, она учила несколько языков, чтобы понимать всех приезжих фавнов, а также животных, всего шестнадцать языков. Хайя изучала повадки животных и особенности их развития. Она учила по запаху и следам узнавать животных, мама-фавн много требовала от дочери. Хайя следила за детенышами зверей, которые были больны, она ходила в леса, ездила на медведях и волках, приносила животным то, что давала ей мама. Хайе хотелось, чтобы все хвалили ее. Но часто ей не хватало любви, всю ее забирал ее брат. Например, он играл с крысой в прятки, корчил глупые рожицы, молол всякую чепуху, чем всех веселил, кроме Хайи.
Хайя знала, что Рон где-то очень близко, и она крикнула ему, чтобы он выходил из укрытия. Хайя психовала, но Рона не было видно и слышно. Хайя превратилась в куст волчьей ягоды и замерла. Рон видел, как она превращалась, и, посвистывая, прошел мимо нее с красками, потом сел на снег и громко заговорил:
– Какой красивый куст, мне нужно его нарисовать, он великолепен, все ягоды и ветки такие правильные, первый раз вижу такую гармонию.
Он поставил мольберт на снег рядом с кустом-Хайей, установил холст, медленно начал раскладывать краски на подставку, думая, что сестре надоест так стоять, но она не сдавалась, затем он начал набрасывать эскиз и петь какую-то глупую песню своим писклявым голоском. Потом Рон устал стоять на снегу, ведь он любил у камина дома писать картины, но игра началась, и он продолжил ее. Вдруг прилетела сова и начала рассматривать краски и что-то бормотать под нос. Кролик что-то заподозрил, но, не разобравшись, отогнал сову, она была невежливая и не очень, на его взгляд, полезна ему.
Сова опять прилетела и резко начала чихать, Рон удивленно и испуганно крикнул:
– Да отойди ты, иди чихай на другие кусты, ты видишь, я делаю эскиз.
Сова достала очки, медленно их протерла и начала гнусавым голосом:
– А… пишешь эскиз, и почему же на эскизе ель, а ведь тут нет рядом елей…
–Что? – завопил Рон. – Какая ель, это кустарник, ты что, вообще не видишь, ты, наверное, надела другие очки. Как тебе не стыдно вот так вламываться в мое личное пространство, улетай туда, откуда прилетела.
– Ты невежливый кролик, почему ты кричишь на меня? Я старше тебя и мудрее, просто я ночью сплю, вот и вижу плохо днем.
– Так иди спи уже, разве я будил тебя? Ты вообще мне мешаешь… – И шепотом добавил: – Вот зануда.
– Знаешь, кролик, ты бездарность, вот моя сестра-совиха рисует просто прекрасно, она продает свои картины даже людям.
– Да как ты смеешь, я рисую всю свою жизнь и, может, тоже продаю свои картины всем и вся… Откуда ты можешь знать, ты что, эксперт? Сова, ты сама невежливая, ты села на мои краски и не поздоровалась, а обзываешь меня невежливым.
– Ой, я не видела красок, я подумала, это какие-то палочки, и такие ровные, мне стало интересно, что это. А потом я хотела поздороваться, но начала чихать – наверное, у меня аллергия на твои краски или на твой мех, – а ты даже не сказал мне «будь здорова» или что-то еще, надо выкинуть твои краски.
Тут Рон не выдержал и закричал:
– А ну проваливай отсюда, ты мне жуть как надоела.
– Сам уходи, я здесь недалеко живу и прилетела подышать свежим воздухом.
– Да в лесу везде свежий воздух! – заорал Рон.