Ханаан. Феррер
Шрифт:
–Что-то не так?
– поинтересовался он, с видом точно знающего причину человека.
–Господин архипретор, вы не позволите мне отлучиться на несколько минут? Я быстро вас догоню – мне нужно кое-что забрать с собой из дома.
– попросила она.
–Кира, сейчас не время!
– тихо вставил Хан.
–Пусть бежит.
– вмешался Каин, жестом руки отпуская Киракию. Та, отвесив благодарственный поклон, со всех ног помчалась в другую часть поселения.
–Поверить не могу, что она рассказала вам про то, что нарушает наши традиции… -удивленно произнес Хан.
– И про мечи тоже.
–Она не говорила ни слова про мечи, Хан.
– ответил Каин.
– Я сам догадался.
– Хан вопросительно на него посмотрел.
– Ученики в монастыре обучаются с помощью деревянного оружия, лишь за год до Инициации получая в руки настоящие мечи – это я знаю из рассказов своего товарища
– он весело усмехнулся.
– Она проговорилась, что О'ран и некий мастер Каджар обучают ее лично – логично предположить, что ей давно позволено учиться с настоящим оружием. Но в монастыре Ву'Лан едва ли кто-то даст настоящее оружие женщине, ведь после такого, ни один мужчина не пожелает взять этот клинок в руки. Скорее всего, она крадет оружие отца или дяди из дому на время тренировок – что ей прощают, раз позволяют нарушать традиции.
–И вы решили, что попав в монастырь, и выполнив ваши поручения, она воспользуется возможностью остаться внутри, что бы провести занятия?
–Именно так.
– кивнул Каин.
– Я долго думал, почему ей прощают нарушение традиций клана. Не знаю, кем ей приходится О'ран, но, подозреваю, что упомянутый ею мастер Каджар занимает в клане высокое положение, и является ее отцом.
– уверенно завершил он. Хан внимательно его выслушал.
–Вы сделали так много выводов из пары фраз, и простых наблюдений, господин архипретор?
–Да.
– вновь положительно кивнул Каин.
– Возможно, я что-то упустил, или в чем-то ошибся, но думаю, в целом я все верно истолковал.
– он вновь весело усмехнулся.
– Чувствую себя чертовски неловко, если ошибаюсь в таких оценках.
– Хан немного помолчал.
–В чем-то вы все же ошиблись, архипретор.
– заговорил он спустя короткое время. Каин с интересом посмотрел на молодого акари.
– Мечи, которые в монастырь носит Кира, действительно принадлежали ее отцу в молодости. Но… он исчез, считается погибшим. У нее не осталось родных, кроме матери. Нынешний О'ран был лучшим другом ее отца, а Каджар-ран ей даже не родственник, но он заботился о ней, будто старший брат.
– немного нахмурившись, Хан добавил: -Каджар-ран считается сильнейшим бойцом клана, которого все в Ву'Лан уважают, и считают наиболее достойной заменой О'ран, когда придет его время. Враждующие с нами кланы боятся его гнева.
– Хан вновь посмотрел Каину в глаза.
– Надеюсь, вы не чувствуете себя неловко, архипретор.
–Я не знал, что она сирота.
– с сожалением произнес Каин.
–Она обожает свой клан, господин архипретор.
– продолжил Хан.
– Почти влюблена в Ву'Лан, и мечтает быть похожей на отца, в свое время бывшего здесь довольно известным. Все прочили ее отца на звание О'ран клана, пока он не пропал, оставив эту ношу своему лучшему другу.
– Хан выглядел так, словно описываемая им ситуация была ему неприятна, и даже причиняла боль.
– Но наши соплеменники не приемлют Киру с ее поведением. А она никак не сдается. О'ран, видимо, пытается вернуть долг другу заботясь о его дочери, чем, на самом деле, делает ей хуже. Понимаете, господин архипретор? При всей благосклонности нынешнего О'ран, большинство мастеров клана уже давно бы изгнали ее, или хуже – казнили. Что, скорее всего, и произойдет когда у клана появится новый О'ран.
– Хан, подобно отцу, сохранял внешнее спокойствие, но был в этом еще не так хорош – беспокойство, гнев, и даже немного отчаяния были все еще заметны в нем.
– Я бы мог ее защитить, но даже в моей семье ее бунтарство не приемлют. А вы только что… Вы помогаете ей подкидывать лишних дров в костер всеобщего неодобрения, господин архипретор.
– дослушав Хана, Каин провел в молчании с минуту.
–Ты ее любишь, верно?
– спросил он, наконец. Хан молча на него поглядел. Какое-то время тишину нарушал лишь хруст снега под ногами двоих, идущих по тропе ввысь.
–У нас это не принято, архипретор.
– тихим голосом ответил Хан.
– Не так, как у вас, на равнине. Мужчина Ву'Лан должен любить лишь отца, матерей, и братьев, а своих жен защищать и контролировать, не позволять своим чувствам к ним размягчать свой характер. Таков порядок. Мой прадед следовал ему. И дед. Затем, отец. И я… должен.
– Хан глубоко вздохнул, преодолевая волнение.
– После Инициации, я должен буду выбрать трех девушек клана, покинуть дом отца, и поселиться с ними в новом доме, расширив и укрепив позиции своего рода в клане, силами своей новой семьи.
–Тебе
не по душе такая судьба?–Мне бы хватило одной, господин архипретор.
– с тяжелым вздохом ответил Хан.
– Одной, с которой мы вместе росли, учились, взрослели.
–И ты говоришь это так грустно.
– хмыкнул Каин.
– Мне казалось, у вас не возникает проблем в общении.
–Она верит, что мы… друзья. Соратники, не более.
– ответил Хан, нервно переминая пальцы.
– А я… боюсь ей сказать.
–Кто бы мог подумать, что даже бесстрашные воины акари боятся признаться в нежных чувствах.
– протянул Каин. Хан промолчал.
– Удивительно.
–Вы – архипретор, господин Каин.
– вдруг серьезно сказал Хан, и в его голосе была слышна просьба.
– Про вас говорят, что акари могут вам доверять. Даже Кира не постеснялась рассказать вам о своих проступках перед кланом. Я прошу вас, не говорите ей.
–Почему же? С такими вещами не стоит тянуть, Хан. И если тебе не хватает смелости сказать ей это лично…
–Я боюсь, что это станет концом нашей дружбы, господин архипретор!
– взволнованно ответил Хан.
– Я рассказал вам это, в надежде что вы сумеете подсказать мне как поступить правильно – не нарушив долга перед кланом, и не изменив себе. Я не могу задать такой вопрос дома, отцу. Он не поймет.
–С каких пор мужчине Ву'Лан нужно согласие незамужней женщины, что бы назвать ее своей?
–Мне нужно ее согласие, архипретор. Клан не терпит ее характера, а мне она нравится такой, какая она есть. Я хочу, что бы мы с ней стали еще ближе. Я не хочу ее подавлять, не хочу, что бы она стала… обычной, но я должен буду это сделать – ради нее.
– Каин тяжело вздохнул, и горько улыбнулся.
–Скоро ведь Инициация, Хан. Те, кто ее пройдут, получат право заводить жен. Ты понимаешь, что ее может увести другой, верно?
– Хана словно ударила молния. Он остановился, и встревожено посмотрел на Каина, всем своим видом спрашивая у него, что же ему делать. Каин остановился рядом. Он продолжил: -Кроме того, если провести всю жизнь в нерешительности, или страхе потерять дружбу, ты умрешь один. Без любви. Со ставшей фальшивой дружбой за спиной.
– Каин бессознательно потянулся к безымянному пальцу на правой руке. Там, на скрытом под перчаткой безымянном пальце, остался уже едва заметный след от когда носимого кольца, давным-давно выброшенного, но к которому в моменты душевных переживаний его всегда тянуло.
– Ты обратился ко мне за советом, Хан. Вот он: если ты встретил в своей жизни кого-то настолько для тебя ценного, то либо хватайся за этого человека, и оберегай что есть сил – или же, немедленно отсеки эти чувства, удались от этого человека, и никогда, никогда больше не возвращайся, посвяти себя другому делу. Жизнь имеет свойство… -Каин, заметив что вновь позволил себе запрещенные самим собой воспоминания, убрал руку от безымянного пальца.
– …очень жестоко наказывать за нерешительность. Не медли до той поры, пока жизнь не поставит тебя в положение проигравшего. А что из двух вариантов выбрать – решай сам.
– Хан слушал Каина внимательно, внимая каждому слову.
–Спасибо вам, господин архипретор.
– неспешно произнес Хан, все еще обдумывая услышанные слова.
– Как сын своего отца, я не имею права на… слабость, которой являлись эти мои мысли. И не мог спросить совета ни у кого из соплеменников, или родных. Но ваши слова… вселили в меня уверенность. И… ясность.
– произнес он, заметно смягчившись.
–Пообещай мне только одно, Хан.
– вдруг попросил Каин. Хан, исполненный благодарности к этому человеку, незамедлительно кивнул.
–Чего вы хотите, господин архипретор?
–Ты смог вырасти среди своих сородичей другим, не таким как они.
– серьезно сказал Каин.
– Обретя твердость тела и духа, ты не потерял способности слышать свое сердце и душу.
– он сделал короткую паузу, придав большего значения и силы следующим словам: -Не потеряй этих качеств, Хан. Не сломайся.
– Хан простоял несколько секунд молча, в полной мере пытаясь осознать то, чего просил архипретор, а затем, приложив кулак к сердцу, сделал ему кроткий поклон.
–Обещаю, господин архипретор.
– Каин услышал едва различимый на ветру звон бьющихся ножен где-то позади. Он не сразу признал вернувшуюся Киракию: теперь она носила плащ-накидку из звериных шкур, накинутый поверх одежды, неся за спиной несколько перевязанных друг с другом предметов – по форме, очевидно, мечей – обернутых в белую материю.