Группа «Янки»
Шрифт:
Оставаясь снаружи, Бэннон дал сигнал Фолку. Ортелли переключился на малую передачу и медленно дал газ. Как и ожидалось, кабели потащились назад и зацепились за пень.
Когда они зацепились, Ортелли прибавил газу. Провисавшие кабели туго натянулись. На мгновение гусеницы остановились, и двигатель натужно взвыл. Бэннон надеялся, что крючья выдержат напор и не сломаются. Если его идея сработает, «66» будет свободен. Ортелли продолжал медленно давить на газ. Танк, со скрипом, визжанием и звуками царапания по металлу медленно двинулся вперед. Кабели держались. «66-й» продолжил двигаться вперед и начал подниматься над пнем. Как только центр тяжести танка оказался впереди, передняя часть «66-го» плюхнулась на землю. Гусеницы немного зарылись в землю и «66-й» свободно покатился вперед.
Забираясь обратно в командирскую башенку, Бэннон впервые заметил, что «66-й» потерял антенны. Обе были срезаны до основания. Это объясняло, почему остальные четыре танка не остановились, когда он приказал им. Последним приказом, который группа слышала от него, было продолжить движение, а не останавливаться. Видимо, они решили, что он хотел, чтобы они продолжали двигаться к Высоте 214. Когда они не смогли связаться с ним, они просто продолжили выполнять последний приказ. Когда «66-й» начал спускаться с холма, являвшегося LOG, Бэннон задумался, чего стоило группе это недоразумение. Клаузевиц называл это трениями войны [21] . Кто-то называл это законом Мёрфи [22] . Сейчас, мысль о потере остатков группы была для него невыносимой: шестнадцать человек и четыре танка погибли из-за долбанной сломанной антенны.
21
По Клаузевицу — состояние, возникающее при расхождении планов с реальностью.
22
«Если неприятность может случиться, она случается». Аналог выражения «закон подлости»
После того, как они вышли на открытую местность, и ушли из-под огня советской артиллерии, Бэннон приказал Ортелли двигаться так быстро, как это было возможно. Он должен был выяснить, были ли танки группы на Высоте 214. Если они будут там, он свяжется с батальоном, чтобы выяснить, чем занимались остальные, и чего полковник хотел от их группы. Не то, чтобы у них остались силы сделать что-то. Но если с батальоном не удастся связаться, вся ответственность снова ляжет на него. Он должен будет решать, что делать с уцелевшими танками. Бэннона быстро утомило принятие подобных решений. Они были слишком дорогими в плане солдат и техники. Он задавался вопросом, что погибнет раньше: группа или его нервная система.
Внимание Бэннона привлекло движение справа. Три советских танка Т-62 двигались на север на сходящемся курсе. Должно быть, они вышли из Лемма и собирались ударить в тыл танкам на высоте 214. Бэннон схватился за командирский привод и дернул его так сильно, как только мог, разворачивая башню в сторону угрозы:
— Наводчик, три танка! Подкалиберный!
Келп наклонился и крикнул:
— Заряжен кумулятивный!
Последним снарядом, который Келп зарядил в казенник орудия, был БКС. Он был не так хорош для поражения танков как ОБПС, но его должно было хватить. Не было времени на перезарядку.
— Вижу цель! — Наводчик прицелился и приготовился открыть огонь. Бэннон хотел пропустить их. Но в то же мгновение ведущий Т-62 начал разворачивать башню в сторону «66-го».
— Огонь и заряжай ОБПС! — По крайней мере, следующий снаряд будет нужным.
— Пош-е-е-л! — Выстрелил Фолк.
Выполняя все то же действие, орудие откатилось от отдачи, и в ту же секунду танк вздрогнул и дернулся, словно получив удар в борт огромным молотком. Звуку выстрела вторил пронзительный крик боли в ВПУ и шипение системы пожаротушения. Башня мгновенно заполнилась газом «Халон». «66-й» дернулся вправо и, шатаясь, остановился. Он был подбит.
— Что случилось? Почему мы остановились? — Келп был близок к панике. Он попытался выбраться через люк заряжающего. Бэннон ощутил, как Фолк схватил его за ногу,
чтобы пробраться мимо него и выбраться наружу. Ортелли кричал.— Келп, заткнись! Всем оставаться на местах. Доклад!
— Мы горим! Выбираемся! — Фолк попробовал выбраться из танка.
— Вернись на место и веди бой! — Чтобы подкрепить свое заявление, Бэннон заблокировал ему путь свободной ногой. Мгновение Фолк ошеломленно смотрел на него, а затем вернулся на место.
— Келп, как орудие? — Тот ошеломленно смотрел на Бэннона. — Заряжай подкалиберный!
Келп повернулся и схватил следующий снаряд.
Крики Ортелли в ВПУ сменились стонами. Он был ранен. Бэннон понятия не имел, насколько тяжело и в этот момент не мог этого выяснить. Он высунул голову обратно, чтобы посмотреть, что делали русские.
Его встретил густой черный дым, поднимавшийся из моторного отделения и стелющийся вокруг танка. Система пожаротушения не смогла потушить возгорание. За полем один из Т-62 горел и содрогался от вторичных взрывов. Два других вернулись на путь к высоте 214. Стволы их орудий смотрели на «66-й». Но видимо, они считали, что с «66-м» покончено.
— Сержант Фолк, видите оставшиеся два танка?
— Да, я вижу их. Они на самом краю поля зрения.
— Поворачивай башню медленно. Я не хочу, чтобы они знали, что наш танк еще функционирует. Когда выстрелишь, я поставлю дымовую завесу. Это должно уберечь нас от ответного огня. Келп, ты как?
Келп вытянулся у противоположной стороны башни. На его лице читался ужас, но он был готов заряжать орудие
— Келп, давай.
— ОБПС заряжен.
— Наводчик, готовность!
Бэннон видел в смотровом приборе Т-62. Дальность, отображаемая в нижней части смотрового прибора изменилась. Фолк настроил дальномер, и отобразились верные показатели. 950 метров. Господи, как близко. Загорелся индикатор готовности к стрельбе. Бэннон положил руку на пульт управления дымовыми гранатометами, готовясь выстрелить.
— Поше-е-е-л!
Как только орудие выстрелило, Бэннон выстрелил из дымовых гранатометов, окутав «66-й» завесой белого дыма.
— Переключиться на тепловизор!
Фолк занялся аппаратурой. Обзор был закрыт дымовой завесой. Однако вместо зеленого теплового изображения, смотровой прибор остался черным.
— Не работает!
— Переключайся обратно на дневной и смотри в оба. Они собираются убедиться, что на этот раз мы мертвы, так что мы должны опередить их.
— Выполняю!
— Оставайся в готовности.
Пожар в моторном отделении тем временим, разгорался. Черный дым смешивался с белым дымом гранат. Стоны Ортелли стали слабее. Башню заполняла вонь пороховых газов, дизельного топлива из поврежденного бака, едкий запах, исходящий от горящего двигателя и запах пота членов экипажа, ожидавшего появления Т-62.
— Вижу его!
Т-62 опускал орудие, наводя его на «66-й».
— Огонь!
— Пошел!
Оба танка выстрелили одновременно с тем, как получили попадание. Разница состояла в том, что советский снаряд не пробил броню башни «66-го». Снаряд «66-го» попал в цель. За вспышкой от попадания последовала серия вторичных взрывов. Первая серия взрывов сорвала башню Т-62 и подбросила пятнадцать тонн стали в воздух, словно та была из картона. Башня отлетела в сторону и упала на землю, перевернувшись вверх ногами. Быстрый осмотр местности показал, что первый Т-62, подбитый «66-м» дымился.
Хотя он не горел, как два других, на борту башни лежало тело командира танка. Даже на таком расстоянии он заметил пятна крови на черной форме русского. Это и задранное вверх орудие говорило, что танк был уничтожен. В отсутствии непосредственной угрозы и наличии разгоравшегося все сильнее пожара пришло время бросить «66-й».
Ортелли затих. Фолк медленно пересек башню, пока не добрался до отсека механика-водителя. Ортелли обмяк у борта. Он сам, его место и отсек были забрызганы топливом и кровью. Пока Бэннон помогал его вытащить, Келп опустил спинки сидений. Они втащили тело в башню. Правая сторона лица Ортелли была разорвана и обгорела. Костюм химзащиты был разорван на груди и перемазан кровью и дизельным топливом. Правый рукав ниже локтя превратился в кровавое месиво. Ортелли был мертв.