Грейс Сандерс. Слеза Алэйры
Шрифт:
— Нет, я… почти не помню маму с папой, но сильно скучаю, — чуть ли не шепотом проговорила девочка. — Кстати, мой одноклассник многое помнит с четырех лет.
— Все мы разные, Грейси. Кто-то помнит, а кто-то нет. Они безумно любили тебя. Ты знаешь.
Грейс промолчала. Несмотря на то, что в мыслях не осталось ни одного живого образа родителей, она чувствовала сильную связь с ними. Скучала и тетя. Когда речь заходила о пропавших родственниках, Грейс и Пегги принимали отстраненный вид: полные надежд, они погружались в раздумья, представляя долгожданное воссоединение семьи.
Горячий чай вдругстал каким-то безвкусным,
— Знаешь, порой, стоит заглянуть в свое сердце, чтобы оказаться рядом с близкими. Сердце никого не забывает.
Девочка в ответ улыбнулась, мигом прогнав тоску прочь. На душе стало гораздо легче. Пегги тоже засияла; поддержка родного человека всегда была лучше любого психолога.
Грейс вернулась в комнату, аккуратно сложила пижаму в шкаф, надела белую кофту и сфетлые джинсы, затем подхватила с пола рюкзак и направилась к лестнице, но помедлила, краем глаза заметив возле окна посторонний предмет. Она обернулась, чтобы убедиться, действительно ли там что-то есть или ей просто показалось. Нет, не показалось: на подоконнике сидел настоящий попугай. Он склонил голову и во весь голос протяжно запел: «к-р-р-а-с-о-т-а-а».
Каким ветром его сюда занесло? Экзотическая птица продолжала взирать маленькими глазами-пуговками прямо на Грейс.
— Кажется, я знаю, откуда ты, — девочка обрадовалась появлению необычного гостя. — Попугай Эммы по имени Оскар, верно?
«К-р-р-р-а-с-о-т-а-а!»
— Идем, я отнесу тебя к твоей хозяйке, — сказала Грейс и потянулась навстречу пернатому другу.
Попугай отказался возвращаться, лениво перелетев с подоконника на шкаф.
— Пойдем скорее, иначе опоздаю из-за тебя в школу!
«К-р-р-р-а-с-о-т-а-а!»
— Да что ты заладил! Какая красота? Где?
Оскар пропел что-то непонятное и тут к нему присоединился еще один пернатый собеседник. В окно стрелой влетел воробей; он приземлился на край подоконника и запрыгал на маленьких лапках, подбираясь ближе к девочке. Крошечные глазенки быстро хлопали, внимательно рассматривая хозяйку комнаты.
«К-р-р-р-а-с-о-т-а-а!» — продолжал выпевать попугай.
Грейс медленно пошла к окну, не сводя глаз с воробушка; тот буквально окаменел. Обычно воробьи не ведут себя рискованно. Не позволяют людям приближаться — срываются с места и улетают прочь.
Когда девочка вплотную подступила к миниатюрной птичке, попугай перелетел на подоконник и уселся рядом с воробьем.
— Вы… — Грейс осеклась; в распахнутое окно впорхнула белоснежная морская чайка. Подумать только! Она громко вскрикнула и приземлилась рядом с остальными. Теперь компания пернатых с явным любопытством разглядывала хрупкую фигурку девочки, ее белое лицо, светлые волосы и рюкзак, одной лямкой свисающий с плеча.
— Грейселинн, опоздаешь! — донесся голос снизу.
Услыхав Пегги, гости, не раздумывая рванули на улицу и скрылись за соседним домом.
Тетя поднялась в комнату.
— Я слышала какой-то шум, — сказала она, изучая взглядом комнату.
— Птицы! Ко мне в комнату залетали птицы! — Грейс была в восторге от увиденного представления.
— Тише,
тише, — успокаивала тетя. — Какие птицы?— Тут, прямо по комнате, летал попугай Эммы! Скорее всего, сбежал из клетки… Сама она вряд ли бы выпустила Оскара. Обычно он летает только по ее дому!
— А, понятно. Я забыла прикрыть окно, — нисколько не удивившись, сказала тетя. — Твоя подруга, должно быть, сильно расстроится из-за попугая. На улице холодно, деваться ему некуда; к вечеру, я думаю, прилетит обратно.
— А еще прилетали воробей и чайка.
— Правда? — вот теперь удивилась тетя, вскинув брови. — Надо бы почаще открывать окна в доме, — она засмеялась, потом улыбнулась. — Ну, а теперь давай иди в школу, иначе опоздаешь.
Они вместе спустилисьна первый этаж. Грейс надела серое пальто, бордовую шапку и вышла на крыльцо. Тетя последовала за ней, но не стала облачаться в теплую одежду.
На крыльце дома стоял спортивный велосипед. Пегги подарила его племяннице летом на День рождения. Грейс в тот момент чуть не взлетела на небо от счастья и с тех пор тетя каждый раз боится за племянницу; та мчится по улицам, почти не замечая машин. Грейс не волновала ни скорость, ни то, куда она едет. Ей просто нравилось колесить по городу.
— Будь внимательной на дороге. Прежде чем пересечь улицу…
— … сначала посмотри налево, потом направо, — закончила Грейс. — Знаю, знаю.
— Давай я отвезу тебя на машине, Грейс, я так переживаю…
— Через несколько лет я сама сяду за руль, — шутливо заметила племянница, скрестив руки.
— Вот еще, ага. Скорее, я продам машину и куплю десять велосипедов, чем позволю тебе сесть за руль. Ладно, только не торопись. Вечером будет сюрприз, — подмигнула Пегги и поцеловала племянницу в лоб.
— Пока-пока.
Грейс оттолкнулась от ступени крыльца, заставив велосипед медленно покатиться, и стоя закрутила педали, набирая скорость. Тут она вспомнила, что тетя смотрит ей вслед, поэтому немного сбавила ход, обернулась и помахала рукой. Пегги проводила ее взглядом за угол соседского коттеджа и зашла в дом.
Грейс ехала по пустой улице, оставляя позади приукрашенные дома, большинство из которых уже были подготовлены к Хэллоуину и, к сожалению, вселяли в душу тоску, томили грустью. До праздника оставалось несколько дней, но Грейс и Пегги не думали настраиваться на это событие. Они никогда не украшали свой дом тыквами и прочими «страшилками». Несмотря на веселую атмосферу праздника, Грейс хотелось, чтобы этот день был вычеркнут из календаря и всеми забыт. Родители оставили ее в ночь на Хэллоуин, 31 октября и не появлялись вот уже целых девять лет.
По дороге юная велосипедистка встретила соседа, который, сидя на крыше своего дома, занимался декорациями к празднику всех Святых.
— Здравствуй, Грейс! Как настроение? Едешь в школу? — поинтересовался он.
Девочка остановилась.
— Доброе утро, мистер Найман. Настроение замечательное, а у вас? — сказала она и в то же время подумала, что утро было бы ужасным, если бы пришлось идти пешком. — Еду в школу, да. Эх…
— И почему все дети при слове «школа» грустно вздыхают? — подсмеивался мистер Найман. — Выше нос, Грейселинн. Это сейчас сложно учиться. Потом будет легче. Разумеется, при условии, если будешь стараться. Ладно, ты девчонка не глупая, все это знаешь сама.