Грани кристалла
Шрифт:
Ветер не ответил, но Милан увидел, как в белом свете города промелькнули три красные полосы: иреносы переместились туда, где были обнаружены кристаллы. Пока кары неспешно плыли к Дворцу Правителя, Стражи Вселенной изъяли драгоценные осколки и вернулись назад. Даже роботы, ведущие машины, не заметили, как отлучились инопланетяне.
— Правитель Собоны, вы должны отдать то, что вам не принадлежит. Девять осколков Кристалла Силы — собственность Лирины.
Милан смотрел прямо в глаза тщедушного собо и все еще надеялся на его добрую волю. Но тот и не думал идти навстречу. Он поддался вперед, сжав подлокотники своего кресла так сильно, что пальцы побледнели.
— Я ничего вам не должен! Народ собо, обладая прогрессивной технической мыслью, в отличие от народов некоторых планет, пренебрегающих
Милан взглянул на Ветра. Тот подтвердил кивком, что так оно и есть — восемь! А Правитель продолжал:
— Пусть они хранятся на нашей планете. Вам разве не достаточно обладать почти двумя Кристаллами? Зачем вам столько? Хотите вечно жить? А может быть вы тоже, как яохи, тайно разрабатываете оружие? Кто проверял?
— Народ Лирины не нуждается ни в каком виде оружия. Нас, как и народ собо, защищает Объединенный Флот Лиги. И мы доверяем ему, в отличие от вас. В чем причина вашей агрессии? Что лично вы прячете за ней? Страх? Вы получили благодарность от всех народов. Неужели вам этого мало? — Милан наступал, не давая Правителю Собоны времени на нападение.
— Страх?! — это задело его больше всего. — Страх? Да! Страх! Мы маленький народ и нам нужны гарантии безопасности.
— Нет, расе собо не нужны никакие гарантии. Уверен, никто из жителей планеты даже не знает о том, что вы сделали. Это вы, Правитель, именно вы захотели могущества — такого, что выходит за рамки вашей планеты. Вы больны и болезнь ваша разъедает ваш мозг. Низкая самооценка, неуверенность в себе, более того — ощущение неполноценности, как тела, так и разума — вот ваш диагноз.
Милан встал. Правитель сидел, его лицо тоже побелело, как и пальцы. Ветер гасил порыв злобы и гнева, идущий от него и бьющий в Князя, как смерч.
— Нам здесь более делать нечего. Кристаллы мы забрали. Это можно было сделать и без официального визита, но я хотел дать вам шанс. Вы не воспользовались им. На Совете Лиги я предложу народу Собоны переизбрать Правителя. Ваши старейшины получат личные приглашения на ближайшее заседание. И … не советую вам препятствовать этому.
Милан развернулся и направился к выходу из кабинета. Почти у дверей голос Правителя заставил Князя обернуться.
— Тщеславный, самоуверенный отпрыск самозванцев! Думаешь, раз ты получил поддержку этих уродов, которые больше похожи на хищных зверей, выслеживающих добычу, чем на разумных существ, достойных стоять рядом с такими расами, как наша, то ты можешь указывать всем, как жить? Нет! Это я поставлю вопрос на Совете о соответствии тебя званию Главы Совета! Ты хочешь знать, зачем мне эти осколки? Зачем народу собо оружие? Неужели твоего разума не хватает, чтобы понять, что тот, кто имеет оружие, защищен? Оружие — это защита! Скажи, как ты думаешь, с какой целью первые разумные сделали нож или копье? Чтобы добывать пищу? Ха! Да, конечно! Но как? Тот, у кого в руках оказался нож не только убьет зверя, он оградит себя от вора; убив соперника, он получит еды вдвое больше. Ты никогда не задумывался над этим? Нож нужен для устрашения! Ты вот окружил себя иреносами для чего? Для защиты себя? От кого? А? Ты боишься меня! Страх заставил тебя защищаться!
Правитель Собоны двигался на Князя, маленькими осторожными шагами. Иреносы стояли полукругом вокруг Милана. Невидимая стена защиты окружала Князя. Правитель Собоны не был ему страшен, но из его уст лился поток грязи, как последнего средства нападения загнанного зверя. В бессилии он изрыгал проклятия и брызгал слюной, стараясь попасть в сердце, поразить разум, достать до души. Милан слушал его и удивлялся, как народ собо мог выбрать этого жалкого представителя своей расы для управления всей планетой. Слова собо не попали в цель, но показали личину Правителя.
— Теперь я приложу все силы для того, чтобы раса собо обрела истинного лидера, а не жалкого труса, подставившего весь народ без его ведома под сомнение в разумности. Прощайте! И не пытайтесь воспрепятствовать нам! — Милан вышел. Больше его не интересовал Правитель. Князь получил урок и сделал
выводы. И дальше размышлять о неприятном эпизоде в своей жизни ему было незачем.Планета Собона провожала инопланетян сияющим разноцветьем огней. Члены делегации не разговаривали. Каждый размышлял о своем. Неприятный осадок от встречи с Правителем Собоны постепенно таял, размываясь свежей струей новых забот о мире и процветании каждой расы Вселенной. Восемь осколков Кристалла Силы вернулись на Лирину. Мир в содружестве был восстановлен. Но отсутствие одной, хоть и маленькой части Кристалла Силы настораживало. Стражам предстояло продолжать поиск раритета, хотя вероятность успеха сводилась к нулю.
Как только Милан приоткрыл дверь, Кристалл сразу же впитал проникший свет и заиграл бликами, словно приветствуя Князя.
Скелет модели поддерживал части Кристалла Силы в единой форме, которую ему некогда придал первый Хранитель. Свет пробрался внутрь Кристалла, в самое его сердце, оказавшееся пустым из-за потери одного осколка.
«Удивительно, — размышлял Милан, вглядываясь в фиолетовое свечение внутри Кристалла, — словно из живого организма вынули сердце…»
Князь захлопнул дверь и в тот же миг по периметру комнаты, под высокими сводами потолка вспыхнул свет. Кристалл откликнулся феерической игрой, как ребенок, наконец-то получивший долгожданную игрушку.
Посторонний глаз вряд ли смог определить, что в совершенной форме камня есть изъян. Пустота, формой напоминающая ограненное яйцо, острый конец которого был направлен вниз, заполнялась светом. А преломление его на внешних гранях окружало Кристалл феерической вуалью.
Милан прошел в зал и присел на единственное кресло, поставленное в дальнем углу. Князю было что вспомнить, глядя на этот Кристалл. С него началась его история познания мира, его собственных открытий. Он стал причиной душевной боли и обретения настоящей любви. Милан вспоминал свою юность, когда будучи просто Хранителем, он наслаждался жизнью, как любой юноша, купаясь в удовольствиях и развлечениях. Но всему когда-то приходит конец. Потеря Кристалла прямо из-под носа, заставила пылкого юношу задуматься о любви и жизни, другими глазами посмотреть на родную планету, на Вселенную, на своего отца. Благодаря этому Кристаллу он получил возможность побывать на Земле — прекрасной планете человеческой расы, где Милан нашел не только вторую половинку астероида — подарка Вселенной планете Лирина, но и свою вторую половинку — Ири. Но сейчас Кристалл, каждую грань которого Милан знал, как рисунок своей ладони, не дарил силу лиринийцам, а покоился в темноте. И только визит Хранителя и Князя Лирины пробуждали его от спячки.
Милан встал, подошел к Кристаллу вплотную. Не торопясь, поднял ладонь и приблизил ее к сияющему боку. Мириады иголочек вонзились в кожу, словно испытывая ее на прочность. Милан прислонил ладонь к поверхности Кристалла. Иголочки исчезли. Прохлада окутала каждый палец, перебежала на запястье и пробралась по руке к груди. Сердце наполнилось восторгом. Князь закрыл глаза, сливаясь с аурой Кристалла, дарующего ему силу. Но перед мысленным взором одна за другой побежали невиданные ранее картины. Их было много. Так много, что Милан не сразу сориентировался и, сосредоточившись, сумел разглядеть каждую. Вот чьи-то руки, вот расплывчатое лицо… мужское, женское… еще чье-то — страшное с серыми провисающими складками… страх… ужас… скрежет… звук рассыпающихся осколков… тонкая женская рука… полупрозрачная ткань… металл… металл… руки в белых перчатках… свет… яркий свет…
Милан опустил руку. Кристалл пошел всполохами; один за другим, они гонялись по кругу — сиреневые, розовые, золотистые…
— Я тебя понял, — Милан обнял Кристалл.
Тот замер, как женщина, не ожидающая объятий. Милану показалось, что он слышит биение сердца. Своего? Или Кристалла?
Последняя мысль удивила. Как раз там, внутри, где бы могло находиться сердце, была пустота.
— Где же твое сердце, друг мой? — Милан отстранился.
Перед его взором, как наяву, появился желтый бархан. Песок, подгоняемый ветром, переваливался волнами, ежесекундно меняя форму. Сухие ветви корявого дерева сдерживали песок у самого основания бархана. Милан узнал пейзаж. Такого он больше нигде не видел.