Город. Хроника осады
Шрифт:
И первый высовывается в узкое окно бойницы, стреляя в выстраивающиеся цепи. Пуля унтера наповал разит шагающего как на парад врага, споткнувшегося под ноги попирающих труп башмаков.
– Они не пройдут! – подбадривает других, перезаряжая винтовку.
Клич подхватывают, разнося по стене вместе с все более усиливающимся грохотом стрельбы. Идеальные порядки врага ломаются, строй смешивается в поток сорвавшихся на бег людей. Со всех ног колбасники бросаются к стене, стремясь под прикрытием пулеметов сократить расстояние.
– Это туземцы! – Слава упирается спиной о бойницу, извлекая из подсумка патрон.
Григорий так же различает в толпе изобилие фесок, тюрбанов и цветной
В ров летят связки фашина, наполовину заполняясь падающими трупами. Колониальная пехота попадает под перекрестный огонь с двух башен. Озаряются вспышками огня и дыма капониры, наподдав из деревянных пушек картечью. С парапета, подошвенного и навесного боя наступающих встречают огнем. На глазах Григория чернокожий боец получает в шею арбалетный болт, захлебываясь хлынувшей из рта кровью.
– Прорываются! – слышен чей-то крик рядом.
Враг под стенами, по рукам передаются лестницы, порой сколоченные из многих. Не иначе реквизировали по дворам и не чая сокрушить укрепления, рассчитывая на крепость духа и штыков.
Унтер-офицер ставит колпачок гранаты в положение "бой", швыряя в гущу пехоты. Ткнувшись аккурат навершием, граната детонирует, раскидав готских холопов и разворотив уже приставленную было лестницу. Хорошо пошло! Граната Лишина не фитильное старье, жаль мало их. Впрочем, человек, дойдя до убийства себе подобных, изобретательней дальше некуда. Со стен летят самопальные гранаты из консервных банок, начиненные железными гвоздями, гайками и прочим хламом.
Швецов, стоя у стола с картами, кладет трубку аппарата.
– Противник по всему фронту отступает, – объявляет доклад с передовой.
– Это не на долго, – майор Максим с сигаретой в зубах машет рукой, сбивая огонь со спички. Глядя на скривившегося от запаха командира, вздохнув, мнет папиросу в пепельнице. – Туземные войска не более чем пушечное мясо. Готы просто прощупывают нашу оборону.
Начальник штаба прочерчивает пальцем Ольхово с края до квадрата малаховского имения.
– Наша оборона расчленена на части и у республиканцев широкий коридор, – постукивает пальцем о замок, очертив его кругом. – Они могут себе позволить бросать в бой новые и главное свежие части. Меняться и снова атаковать.
В штаб входит молодой корнет.
– Ваше превосходительство, – офицер салютует, – срочное донесение.
– Давай, – в нетерпении устремляется Алексей, до того нервно меряющий шагами комнату.
Засели в домах, отбиваем атаки. Помочь не можем – не пробиться. Розумовский.
Черт! Флигель-адъютант сжимает записку в кулаке. Увы, оливковую ветвь голубь не принес, скорее уж похоронный венок. На вопросительный взгляд майора, едва скрывающий мольбу, Алексей с потемневшим лицом качает головой – помощи ждать неоткуда. Тишина прерывается в гуле взревевшего мотора и взрыва. Что-то тяжелое опускается на башенную крышу.
– Воздух! – предупреждает караулящий у окна-амбразуры драгун.
Тот час стреляет в уходящий от строения самолет, не добившись однако ничего. Швецов так же выглядывает, провожая летательный аппарат, заходящий на новый круг. Обнаглели, пару дней назад и думать о полетах боялись.
– Дежурный, – вызывает штаб-офицер по "тапику", – магов на стены, всех кто есть.
Алексей стискивает ручку аппарата – остается только стоять и умирать.
Ок 14-00
Григорий, спокойно
стоя в проеме, дожидается виража аэроплана. Готский альбатрос, не спеша и чинно разворачивается, заходя в пике. Высмотрев, пока летающая фанера из точки превращается в обозримый силуэт, унтер ловит цель в перекрестье. Выстрел и ... мимо! Драгун едва сдерживает ругань, издав сквозь скрипнувшие зубы посвист. Самолет же проносится очень низко, обдав порывами ветра и сбросив бомбу во двор.– Не прекращайте стрелять! Плотнее огонь! – призывает Григорий, не слыша голоса. От уханья крепостного ружья в ушах один гул, в пороховом думы слезы застилают обзор.
Альбатросы заходят на бомбометание по очереди, кружа каруселью. Мелкие десятикилограммовые бомбы падают на крышу донжона, раскурочивают двор и осколками сбивают защитников со стен. Замок ни на минуту не смеет передохнуть, воя от бессилия и рева моторов над головами.
– Еще один! – предупреждают с наблюдательной вышки.
– Бяйте по ним залпом, братышши! – слышен есаул с надвратной башни. – Вогонь по ентим мордофилям!
До стрельбы не доходит. Аэроплан внезапно теряет управление, на глазах у ликующего замка крылья отваливаются прямо в воздухе. Альбатрос, выделывая невероятные кульбиты, врезается в башню и рухнувшими обломками устремляется оземь. Остальные при виде крушения от атаки уклоняются, взяв курс на запад.
– Маги, – с облегчением вздыхает Гриша, поднимая каску на затылок и промакивая вспотевший лоб.
Отбились, хвала всем святым. Без сил унтер-офицер сползает на парапет, прислонившись спиной к нагревшемуся от солнца камню. Руки и ноги трусит, китель липнет к телу.
– Курить хочу, – тихо жалуется, рассеянно хлопая по карманам в тщетной попытке отыскать хоть щепотку махорки.
– Не расслабляйся, – нервными движениями Вячеслав перебирает заряды к крепостному ружью. Запасы и так были невелики, а теперь и вовсе плачевны, – они снова атакуют.
Тяжелее всего заставить себя встать. Больше всего на свете хочется послать войну, с ее капиталистами, революционерами и дворянами куда подальше. Лечь и умереть, а дальше, как хотят. Собрав волю в кулак и опершись о винтовку, Гриша поднимается.
Рокот Симерийского барабана заглушает гнусавый вой готской волынки. На этот раз колбасники берутся за дело основательно. Из-за домов и наскоро набросанных баррикад летят шашки. Дым быстро заволакивает округу перед замком, давая возможность сократить расстояние. Симерийцы и глазом моргнуть не успевают, как перед цитаделью оказывается стальная стена. Выкатывая вперед массивные щиты на колесах, пехота готов ведет огонь через амбразуры.
– Ложись!
Гриша едва успевает нырнуть за укрытие, форма припорашивается мелким мусором, куски камня барабанят о стальную пластину. Готы навесом бьют из винтовочных гранатометов, заставляя искать спасения и начисто выбивая из проемов.
– Они лезут наверх!
– Не подпускайте их!
Несколько готов с размноженными головами и перебитыми конечностями падают. Как в стародавние времена вниз летят камни и бревна. Но как же мало симерийцев на стенах! Прорехи в обороне мгновенно заполняются республиканской пехотой. Подобно саранче облепливают стены, ползут по лестницам, особые удальцы карабкаются по канатам с крюками.
Один из колбасников протискивается как раз рядом с Григорием. Солдат с длинной винтовкой, да еще примкнутым штык-ятаганом путается в узком проеме. Тактично пропустив супостата вперед, из угла унтер набрасывается с молниеносностью рыси. Окопный нож, по сути загнутый на подобии гарды гвоздь, вонзается в шею. Враг еще силится закрыть пробитую артерию, как Гриша пинком сапога отправляет обратно.