Чтение онлайн

Как?! Как вообще такое возможно?! Не считая стычек с бунтарями и диверсантами, долгих двадцать шесть дней войны. Двадцать с лишним дней в аду, где каждый час подобен вечности. Швецов обрек на окружение и гибель целый батальон и город, лишь бы хоть на короткий период, пусть на неделю, но задержать врага. Выиграть для царя и Ставки время, дать подготовится и воспрянув ударить. И как страна распорядилась возложенными на алтарь жизнями?

"Что мне сказать им? – думает, глядя вниз подполковник уже сдавшейся армии. – Что все было зря?"

Вернув самообладание и распрямив складки мундира, Швецов величественно

оборачивается.

– Вы хоть пытались? – сквозь зубы выговаривает он, сузив глаза.

– Мы пытались, Леша, – отвечает Петр. – Люди бились на подступах к Екатеринграду с невиданной отвагой. Но дело не только в силе Республики, столица наводнена предателями и провокаторами. Начались бунты, перебои с продовольствием. Царь в те дни лично возглавил Ставку и хотел перенести штаб прочь из той клоаки. Генерал Васильков остановился в считанных тридцати километрах от столицы, но..., – он запнулся, вспоминая горестные события. – Царский поезд остановили, а государя задержали. Он вынужден был отречься.

– Я не верю, – медленно и растягивая слова говорит Алексей, – будто царь в минуту опасности может бросить страну и народ. Это же очевидная провокация! И что за Государственная Дума? Его величество разогнал рассадник пятой колоны еще до войны.

– Это правда, – подтверждает Линкольн. – Так же тут приказ по армии, немедленно прекратить сопротивление и вернутся в места постоянной дислокации.

– Война окончена, Леша. Теперь власть возвращена Временному комитету. Большая часть полков и первые из них гвардия, уже приведены к присяге.

– Вы даже не обязаны сдавать город, – вносит лепту посол. – Признайте власть комитета и сегодня же стрельба стихнет. Я смогу обо всем договориться. Мы назначим комиссию, привлечем Красный Крест. Ольхово конечно придется разделить на зоны контроля, но кварталы, удерживаемые вами, будут оставаться и далее.

Швецов будто волк, оказавшийся между двух лающих дворовых псов. От наглости заявлений и происходящего фарса даже не в силах разозлиться.

– В своем ли вы уме, господа? Я кадровый офицер царской армии, сам приводил драгун к присяге на верность царю и Отечеству. То, о чем вы просите, совершенно невозможно. Это же измена.

– Понимаю, – кивает Дорошенко, – и поддерживаю тебя. Многие офицеры и сам я перед вопиющей беззаконностью уже подали в отставку.

– Отставку?! – Швецов глубоко вздыхает, сдерживая брань или того хуже желание схватить эфес шашки. – Протест против вторжения врага, нужно выражать деяниями на поле брани, а не этими вашими столичными финтифантами!

Петр и Филипп недоуменно переглядываются. А ведь подполковник и правда очень давно не был ни в столице, ни в штабе. Запах пороха успел заменить шуршанье бумаги и росчерки перьев. Но именно они, а не пущенная пуля разят наверняка. Все уже предрешено.

– Пошли вон, – бросает Алексей, добавляя открывшему рот Дорошенко, – оба. И передайте Временному комитету, всей Готии – Ольхово я не сдам.

Будь все проклято. Пусть сама земля изрыгнет ад и черти повылазят наружу, но больше Швецов ошибок не допустит. Один раз малодушие возобладало над долгом, но теперь все будет по-другому.

Филипп Линкольн все же мнется, не спеша покинуть кабинет.

– Его величество Александр Четвертый, до подписания манифеста,

еще будучи царем, успел издать последний приказ, – посол делает знак Дорошенко подать саквояж. – Во первых, присвоить подполковнику Швецову Алексею Петровичу звания полного полковника. А так же...

Он принимается расстегивать замки. Штаб-офицер, до того поникший, подтягивается, делая шаг вперед.

– ...с последующим возведением в государеву свиту.

На столе выкладывают особые, блестящие золотом эполеты и аксельбант. Застыв, Алексей с трудом передвигает ноги. Палец бережно касается наплечного знака, проводя по извилистым завитушкам царского вензеля. Вот оно как. Теперь Алексей, барон из рода Швецовых возведен в флигель адъютанты. О чем еще может мечтать штаб офицер?

Хотя, в чем тут честь? В чей свите – несуществующего, свергнутого монаршего рода?

"Видела бы меня сейчас старая баронесса, – и все же мысли возвращают домой, почти забытому и такому далекому. – Быть может сейчас увидел бы я хоть толику одобрения"

– К этому прилагалось наградное оружие, – разряжая обстановку, Филипп издает смешок, – но георгиевскую шашку у меня отняли. Полагаю скоро вы ее получите.

– Что будет с государем и детьми? – Швецов, вскинувший взгляд, предполагает худшее. – Они...

– Боже, нет! – выдыхает Дорошенко, всплеснув руками. – Даже у Временного комитета не хватит духу на такое. Но в Симерию его величество больше никогда не вернется.

– Император Цинь уже предложил убежище в Нанкине, – поясняет Линкольн. – Он же выступит посредником в переговорах. Никто не станет аннексировать Симерию. Цинь, как и ранее, заинтересована в буферной зоне между собой и Готией. Хоть прежней стране и не быть.

Швецов некоторое время хранит безмолвие, прежде чем продолжить.

– Благодарю вас, господин посол. Не смотря ни на что вы не кажетесь плохим человеком, – губ новоиспеченного флигель-адъютанта касается улыбка, но тут же уступает место маске. – У меня так же будет последняя просьба.

Симерийское царство . Ольхово.

Шахтерский район. 29 июня 1853 г. Ок 5 — 00

(29 день войны)

– Вроде бы должно получиться, – встав на деревянный поддон, Вячеслав проверяет надежность закрепленной бутылки.

Защитники сбиваются со счета, приказы об отступлении сыплются один за другим. Оборона неуклонно сжимается под нависающими ордами. "Мы передислоцируемся", уклончиво отмахиваются командиры на неизменные вопросы – доколе отступать?

Новые позиции копируют старые. Можно пешком пересечь Ольхово с края до края, встречая одинаковый пейзаж. Изрытая земля, побитые дороги, оставляющие аккуратные, будто кистью наведенные, ободки отметин осколков. Глубокие ямы на треть роста человека роет фугас. Слева и справа тянутся дома с обвалившимися стенами или рухнувшими вниз крышами. Заборы охватывают развалины лабиринтами, торча остатками деревянных кольев. Немногие металлические зияют дырами, скалясь ржавыми зубами.

– Поехали, — под нос говорит драгун, медленно откручивая крышку перевернутой бутылки.