Город. Хроника осады
Шрифт:
Григорий, сидя в седле, силится рассмотреть поле боя. То и дело привстает, заглядывая через плечо Вячеслава. Густой кустарник скрывает обзор, кипящее сражение доносит лишь клубы дыма. Гарь чувствуется и в отдалении, каково уж солдатам, задыхающимся в пожарах.
– Спокойно, – мимо шеренг размеренным конным шагом дефилирует Розумоский. Ротмистр крутит ус и с хитрым прищуром рассматривает подчиненных. – Спокойно, касатики. Стоим и ждем приказа. Наше время еще придет, покажем готу симерийский бой.
Командир в подтверждении демонстрирует кулак. Таким и пришибить можно с одного удара. Увещание действуют
– Ну? – в который раз допытывается унтер-офицер у товарища. – Видно что-то?
Слава лишь шикает на Гришу, приложив руку козырьком и пытаясь рассмотреть происходящее. Пыхтя с надрывом, разбрасывая на броню черные пятна, по парку ползет симерийский броневик. Хорошая машинка, если стоять на месте и стрелять на все триста шестьдесят. Но уж больно перевешана оружием. Картечница, да еще короткая пушка в корме превращает блиндированный автомобиль в неуклюжего бегемота. Как следствие огрызающийся огнем броневик застревает. Лишь бесполезно буксует колесо в грунте, разбрасывая комья земли.
– Увязли, – тихо говорит драгун.
Григорий качает головой и сплевывает. А все так надеялись на вылазку, чуть не прыгали от новости. Атака, атака! Вот и наатакавались, голой грудью на пулеметы.
Тем временем экипаж спешно покидает уязвимую машину. Можно рассмотреть необычайные кольчужные сетки, скрывающие лица. Вот так. Гот сидит за толстым слоем стали и в ус не дует, рассматривая врага через специальный перископ. Симерийские же смотровые щели открыты всем ветрам, приглашая осколки, пули и прочие дары войны без стука.
"Мы проигрываем, – рассматривая конскую гриву понурой головой, признает Григорий. – Мы опять терпим поражение"
Высота, Федоровка. Теперь и улица за улицей сдаются врагу. Вот сейчас заноет труба и драгуны повернут лошадей вспять. Повернут, уйдя побитой колонной в город, вновь переживать по подвалам артобстрелы. И лишь в минуту уныния, когда шеренги всадников заколебались подобно волне, небо озаряется вспышкой.
– Сигнал! – раздается, перебивая друг друга, многоголосье.
Розумовский, вальяжно развалившись в седле, неспешным шагом выходит на середину строя. Ротмистр всем видом, от осанки до улыбки под зарослями бороды демонстрирует уверенность. Уж кто, а командир второй роты в подполковнике и не сомневался. Пока на столе фигуры, партия Швецова не может быть окончена.
– ШАШКИ! – гаркает во всю мощь широкой груди ротмистр, сжимая эфес. – К БОЮ!
Григорий, а вместе и десятки других лязгают клинками, изымая оружие из ножен. Плеча привычно касается закаленная сталь, знавшая кривые сабли курхов, а теперь и готские палаши.
– В атаку, шагом марш!
Сводная группа драгун двигается с места, сохраняя строй и интервалы. Пусть лошадка под Григорием мелко дребезжит копытами, все ярче разгорается огонь в груди. Наконец! Добраться до врага, взглянуть в лицо подлой войне, приходящей незримо, из далеких позиций. Сойтись в рукопашной и наконец смять.
В ответ на чаяния, тут и там горнисты передают сигналы.
– Внимание! – слышит драгун, привстающий на стремени и пытающийся разглядеть угрозу. – Кавалерия противника!
Вот и Григорий уже видит вражеских
всадников, выдвигающихся идеально ровным взводом по фронту. Могучие скакуны готов огибают редкие деревца, вновь смыкаясь в единую коробку. Стальной кулак. Республиканцы выходят на бой величаво, с гордо выпрямленными спинами и каменными лицами. Синие мундиры обрамляют красные канты на рукавах и вороте.– Рейтары, – узнает Григорий врага по особой форме.
– Сейчас начнется, – пыхтит рядом Вячеслав.
Розумовский бесстрашно поднимается во весь рост, призывно вздымая оружие.
– Вперед, касатики! – он размахивает клинком над головой. – Вперед, раздавим их!
Дикое симерийское "ура!" вырывается из глоток. Пятки ударяют о конские бока, пуская в галоп. Григорий наклоняется к холке, выискивая возможные цели в надвигающихся шеренгах. Рейтары и не намерены уступать, так же ускоряясь. Странно, но готы готовы принять лобовой удар, без ухищрений.
Сшибка!
Все смешивается. Чередующиеся человеческие лица с распахнутыми ртами и слюной на усах, конские морды. Бой наполняется ржание и лязгом стали. Отборная брань и мольбы к небесам на разных языках заглушают трубачей и команды.
Григорий не в силах разглядеть как следует врагов, сменяющихся один за другим. Успевает вовремя отвести тянущиеся палаши и иногда делать встречные выпады. Бой мгновенно разрывает столкнувшихся и уволакивает все глубже, в самую гущу. Там унтер-офицер видит широкую спину Розумовского, раздающего удары во все стороны.
Шашка с глухим стуком опускается на каску зазевавшегося гота. Рейтар качается, глаза плывут от удара. Но он сохраняет равновесие и инстинктивно тянет поводья, разрывая дистанцию. Григорию, чей конь увязает в давке, приходится вступать в противоборство с другими.
– Бейте их в морду и затылки! – доносится по рядам на симерийском.
Уж больно крепки у готов каски, не пробить. Григорий уже дважды касается клинком головы противников, оцарапывая сталь. К драгунам тоже начинает поступать защита. Отдаленно напоминающие пожарные, шлемы можно увидеть даже тут. Но как же их мало.
Оттянув шашку, Гриша с силой выбрасывает руку в длинном уколе. Острие пробивает грудную клетку и входит в плоть. Охнув, рейтар заваливается на конскую шею, цепляясь судорожно за узды и гриву. Унтер заносит оружие и добавляет по открытому загривку, отправляя очередного незваного гостя в Тартар.
Драгун вертит головой, но лишь встречается взглядом с Вячеславом. Давление с боков ослабевает, повсюду видны раскрасневшиеся, покрытые царапинами лица швецовцев.
– Дрогнули! – слышно ликование.
– Вперед! – кричит Розумовский. – Нужно зайти им во фланг и поддержать пехоту.
Готская кавалерия отступает, остатки ее в спешке рассеиваются, не искушая судьбу в новой стычке. Уж где, а в рукопашной Симерия Республике не уступит. Век еще гордые черные гусары, опьяненные славными традициями уланы и могучие рейтары будут помнить блеск симерийской шашки. Вот они, вышколенные сыны Запада, показывают спины и в спешке теряются среди деревьев.
Кусты оживают пулеметным огнем. Столб дульного огня и крик раненных лошадей гасит задор наступающих симерийцев. Первые ряды косит серпом. Каково же ужасное зрелище для секунду назад празднующих победу!