Город ведьмы
Шрифт:
— Быть не может, что это снова лихорадка! — скептически заявил высокий господин с тростью, сидевший у окна.
— Но говорят, что трое уже заразились, — возразила кухарка. — Все симптомы такие же: волдыри, рвота и помутнение рассудка. Это точно черная лихорадка! Как только начнут темнеть руки — все, болезнь придет в каждый дом!
— Угомонись, женщина! — осадил ее торговец сладостями. — Все знают, что Лис и квартал зараженных сгорели. Откуда взяться заразе?
— А если не все сгорели? — буркнул проходящий мимо Лукас. Он в беседе старался не участвовать и выглядел мрачнее тучи.
За столом
— А кто эти трое больных? — хрипло спросил Марк, сверля взглядом кухарку. — Почему ты так уверена, что это лихорадка?
— Я слышала про Ирэн с Пятой улицы, — ответила та, тщательно вытирая руки о передник и косясь на мрачное лицо хозяина. — Еще Альберт из Слепого переулка и какая-то девчушка, не помню уже ее имени. Люсьен рассказывала мне, что еще вчера они вполне хорошо себя чувствовали, а потом…
— Их осматривал врач? — перебил Марк. У Клода внутри все заледенело — эти трое вполне могли быть теми, кого он вчера рисовал на площади.
Кухарка покачала головой, а из глубины таверны прозвучал голос с нотками обиды:
— Ни в коем случае! Мне ничего не сообщали!
— Разве это не ваше упущение, господин Густав? — хитро сощурился Марк. — Если эпидемия начнется, этих троих Вам тут же припомнят.
— Ерунда, — отозвался голос Густава. — Пока неизвестно, больны ли эти трое на самом деле…
— Но Лис же появился снова, — возразил мужичок с бородой, голова его мелко тряслась. — А значит, произойти может все что угодно…
— Это всего лишь домыслы и бабские сплетни, — мрачно отозвался Лукас. — Пока ничего не доказано, это просто слова.
Люди притихли, как будто Лукас на них накричал. Кое-кто хмуро переглядывался, пытаясь снова завести разговор, но слова будто застревали в горле. Молчание затягивалось, и Клод попытался привлечь внимание друга. Тот весело подмигнул и указал на место рядом с собой. Протиснувшись через толпу, Клод скользнул за общий стол и уселся рядом с Марком.
— Я видел Клаудию, — шепнул он другу, принимаясь за аппетитного поросенка. — С ней будто бы что-то стряслось. Она очень странно себя вела.
Марк встрепенулся и подскочил на ноги.
— Где она?
— Не знаю, — пожал плечами Клод, не отрываясь от еды. — Домой пошла, наверное.
Марк, расталкивая людей, начал пробираться в сторону выхода.
— Я оставлю тебе лошадь, домой доберешься без меня, — бросил он напоследок и скрылся за дверью.
— Что это с ним? — удивился Лукас, поднося Клоду кружку пива.
— Никак заразился кто, — покачала головой кухарка и едва не попала под удар хозяина.
— А ну, хватит лясы точить! — прикрикнул на нее Лукас. — Ступай уже на кухню!
Она повиновалась, а вслед за ней начали расходиться и остальные. В итоге у стола Клода остался только представительный господин с тростью, задумчиво жевавший нижнюю губу. Он стоял, опираясь на свою массивную трость, и будто бы мучительно что-то обдумывал.
— А каковы симптомы черной лихорадки? — неожиданно для себя вдруг спросил Клод. На подсознательном уровне он понимал, что это говорит скорее привитое ему отцом любопытство медика, отчего был крайне раздосадован.
Господин тоже
удивился такому вопросу.— Не думал, что мы знакомы, мсье, — слегка поклонился он.
— Извините, — спохватился Клод и поднялся. — Меня зовут Клод Мангери, я недавно в городе.
— О, Мангери — довольно известная фамилия, — протянул господин. — Ваш отец весьма знаменит, его имя на слуху даже в таком месте как Тремола. Мое имя Густав Мернье, я местный врач.
— Очень приятно, — натянуто улыбнулся Клод, ощутив острую боль от нахлынувших воспоминаний. Он уже пожалел, что задал свой вопрос.
А доктор же, напротив, будто получив ожидаемое, опустился на скамью напротив Клода и поставил справа рядом свою трость. Шляпу он положил слева, аккуратно поправив поля.
— Итак, черная лихорадка, — начал Мернье.
— Черной лихорадкой, помнится мне, называли чуму, — перебил его Клод.
— Да, — согласился доктор. — Но неужели Вы считаете, что я не сумел бы узнать ее симптомы? Без ложной скромности должен заметить, что я работаю уже более тридцати лет и всякое успел повидать, но еще ни разу не встречал подобного. Кожа больного покрывается волдырями, начинается жар и рвота. А через пару дней постепенно темнеют конечности, начинаются судороги, а стоит черноте добраться до лица — человек умирает, — доктор покачал головой и прикрыл глаза. — Все мои знания и микстуры оказались бессильны — я не смог спасти ни одного больного.
Доктор на ощупь потянулся к кружке Клода и отпил из нее глоток.
— Дети умирали на руках у матерей, целые семьи в муках сгорали всего за пару дней, — доктор все еще не открывал глаза, то ли боясь встретиться с осуждением в глазах Клода, то ли воскрешая в памяти ужасные сцены минувшей эпидемии. — В какой-то момент я просто сдался — я ничем не мог помочь умирающим, я хотел только спастись сам. Но на выезде из города я увидел разоренные дома, брошенные вещи и трупы, бесконечное число трупов больных, сброшенных в Морилам и вынесенных рекой на берег. Они громоздились друг на друга, словно еще одна крепостная стена. Я развернул повозку и вернулся в город.
— Почему? — только и спросил Клод, забывший о еде.
— Мое место здесь, — ответил Мернье, открывая глаза и внимательно всматриваясь в лицо собеседника, но будто не видя его. — Пока могу называть себя врачом, я не имею права покинуть город.
С этими словами доктор резко поднялся, взял шляпу и трость и вышел из таверны. Клод только проводил его взглядом и подумал, что ему тоже пора отправляться домой. Ища глазами Лукаса, он наткнулся на белеющий прямоугольник на одной из стен. Присмотревшись, Клод узнал один из своих портретов, который нарисовал в первый день — это был тот самый сморщенный старик, скорбящий о погибшей жене.
— Лукас, — позвал хозяина Клод и указал ему на портрет. — Давно это здесь?
— Нет, Альберт вчера принес, — отозвался хозяин. — А сегодня слег с простудой. Да это ерунда, не заболевают же люди от того, что их рисуют.
Больше Клод ни с кем не говорил в тот вечер. По спине то и дело бежали мурашки. Что если есть в происходящем и его вина? Ведь это с его приездом появился призрак и новые больные. Во власти мрачных мыслей Клод сам не заметил, как покинул таверну, добрался до дома и без сил упал на постель.