Город ведьмы
Шрифт:
Клод лишь коротко кивнул в ответ и облегченно выдохнул. И на него тут же накатила усталость: больше моральная, чем физическая, хотя спину уже начинало ломить. Часы на башне пробили полдень, и на какое-то мгновение все вокруг замерло: ленивые голуби стали еще неповоротливее, а шум рынка будто бы смолк. Но Клод этого не заметил: он думал, как бы наполнить стакан для воды и раздобыть чего-нибудь выпить и поесть. Ему пришла мысль завернуть к Лукасу - доли выручки уже хватало на полноценный обед, да и отдых бы сейчас не помешал...
– Вы художник?
– тут же позвали его.
Клод нехотя поднял голову из-за этюдника, прощаясь с перерывом. На этот
– Пять су, - автоматически бросил Клод и взялся за дело.
Женщина грациозным движением ссыпала деньги и выпрямилась. Весь облик ее отчего-то показался Клоду печальным и преисполненным достоинства. Ему вдруг очень захотелось с ней поговорить, но он не знал, как начать разговор.
– Вы такой бледный, - она первая подала голос.
– Наверное, совсем ничего не едите, как настоящий голодный художник.
– Ну что Вы, - смутился Клод, рисуя ее красивые глаза аквамарином. Они будто вспыхнули и ожили, чего не сказать про реальный образ.
– Все совсем не...
Но тут в животе громко заурчало. Клод смутился окончательно и покраснел до корней волос. Но женщина лишь понимающе улыбнулась и нагнулась к своей корзине с покупками, которую поставила у ног, доставая ломоть белого хлеба и небольшой кувшин с водой.
– Возьмите, не стесняйтесь, - мягко сказала она.
– Сами увидите, как быстро вернутся силы.
– Спасибо.
Она оказалась права: стоило лишь немного утолить голод, как Клоду показалось, что он заново родился. В порыве вдохновения, он добавил в ее тронутые сединой волосы немного охры, а небо за ее спиной покрасил в кобальтовый синий.
– Говорят, в городе снова видели Белого Лиса, - вдруг вздохнула она.
Клод насторожился и прислушался.
– Несколько лет назад Лис уже появлялся, когда приходила Черная лихорадка, - в словах женщины буквально звенел страх.
– Неужели все повторится снова?
– Разве это возможно?
– Клод припоминал рассказы Марка.
– Я слышал, что Лис сгорел в пожаре...
Женщина печально покачала головой.
– Кто знает? Это всего лишь догадки. Тогда болезнь ушла, но что делать, если она вернется? Наши доктора бессильны. А что если...
– она судорожно вздохнула, и в глазах ее заблестели слезы.
– Что если теперь Лис заберет моих детей?
Слова застряли у Клода в горле, и он просто продолжал рисовать. Женщина еще всхлипнула пару раз, но быстро успокоилась. Только изредка она вытирала платочком уголки глаз, видимо, вспоминая о чем-о своем, но вслух больше ничего не произносила. Пару раз она порывалась что-то сказать, но слова так и не прозвучали, пока Клод не протянул ей портрет. Женщина просияла.
– Вы так красиво рисуете, - восхитилась она.
– Только совсем на меня не похоже...
Клод что-то буркнул, но она продолжала.
– Думаю, у Вас сейчас прибавится работы. Если лихорадка в самом деле вернулась, люди поспешат оставить после себя хотя бы вот такой портрет на память, - она кивнула на лист в руке и улыбнулась Клоду.
– Спасибо.
Клод зачарованно смотрел ей вслед, так что следующей паре пришлось несколько раз кричать, чтобы привлечь его внимание.
Марк оказался прав - тут отбоя от клиентов не было. Люди чаще всего сидели, не шевелясь, напоминая, скорее, изваяния, чем живых людей, но Клоду было это только на руку. Редко кто стремился поболтать, а про лихорадку
и вовсе старались не упоминать, мельком говоря, что один какой-то знакомый слег с простудой.К вечеру кружка уже была переполнена монетами да так, что они сыпались через край, и Клод воспринял это как знак к завершению работы. Про себя он прикинул, что вполне мог заработать на половину франка. Быстро свернув этюдник, он пошел в таверну к Лукасу, где они условились встретиться с Марком.
Темнело. Опускавшиеся сумерки быстро сгущались, превращаясь в синеватый кисель, разлитый по мощеным улицам. Дома, похожие на утесы посреди моря, еще днем теснились рядом друг с другом, но теперь словно были разделены на несколько метров. Клод смотрел на темные окна, спящие фонари и пустеющую площадь, пытаясь вдохнуть, уловить душу города, которую все никак не мог понять. С востока потянул холодный ветер, и Клод повернулся, чтобы идти на площадь, а потом к таверне. Но не прошел он и несколько метров, как столкнулся нос к носу с Клаудией - она явно спешила и была чем-то обеспокоена.
– Привет, - первым нашелся Клод. невольно перегородив ей дорогу. Краем глаза он заметил на ее темном платье маленькие белые лепестки: то ли от осыпавшегося небольшого цветка, то ли остатки более крупных. Из кармана фартука, надетого поверх, торчали садовые ножницы, испачканные землей, как и грубые туфли. Сама девушка была растрепана и тяжело дышала, будто бежала всю дорогу.
– Извини, ты...
– Дай ...пройти, - тяжело выдохнула она.
– Ты не видела Абрама? У меня для него выручка, - начал Клод, доставая кружку, почему-то импульсивно оглянувшись по сторонам, будто боясь, что их кто-то заметит.
– Нет!
– резко ответила она, быстрым движением отряхивая фартук и платье от остатков земли и лепестков.
– Я никого не видела.
Она попыталась пройти мимо Клода, но тот загородил ей путь, на этот раз осознанно.
– Постой, я просто хочу спросить...
– Так спроси.
Клаудия резко выпрямилась, скрестила на груди руки и посмотрела прямо в глаза Клоду. Лицо ее было бесстрастным, но во взгляде читалось раздражение вместе со злобой. По спине побежали мурашки, но Клод чувствовал, что должен спросить.
– Послушай...
– протянул он.
– А мы с тобой раньше нигде не встречались? Твое лицо...
– Нет, - отрезала Клаудия.
– Это все?
Она настолько отличалась от самой себя утром, что Клод был немного обескуражен. Он понял, что диалога не получится, поэтому поклонился и пробормотал:
– Извини, - и собрался идти к таверне, но она вдруг крепко схватила его за рукав и слегка притянула к себе.
– Зачем ты здесь?
– прошептала она так, что у Клода мурашки поползли по спине.
– Что ты знаешь о Тремоле?
Клод снова ощутил ту силу, подобную гипнозу, которая захватывала его мозг, и открыл было рот, чтобы пересказать истории Марка и Дика, но в последний момент спохватился.
– Это мое дело, - тоже шепотом ответил он и попытался высвободиться.
Пальцы Клаудии внезапно разжались, а взгляд будто бы прояснился.
– Мне надо идти, - произнесла она каким-то механическим голосом.
Клод, немало удивленный ее поведением, не нашелся, что ответить. Да и Клаудия не стала его ждать - мгновенно она повернулась и скрылась за поворотом, откуда уже показался мягкий свет - это фонарщики зажигали фонари вдоль по смежной улице. Свободной рукой он вернул стакан с выручкой в этюдник, и монеты весело звякнули, опускаясь на дно чемоданчика.