Чтение онлайн

— В ночь Самайна, — от низкого голоса Мэган захотелось заткнуть уши и спрятаться куда-то в кусты. Те, которые росли прямо за ней, отлично бы подошли, — всякий, кого встретит Охота — ее добыча.

— Мамочки, — пискнула Рокси. Она так и сидела на земле, разминая ногу, модный сапожок валялся рядом.

— Попробуй, — Уилл Керринджер крутанул нож вокруг ладони. — Только по-честному, один на один, без этой всей компании.

Он шагнул навстречу Королю Дикой Охоты, не такой уже высокий рядом с конными, мальчишески угловатый, в дурацкой кожанке, из-под которой торчал свитер. Энн попыталась

его удержать, Уилл Керринджер, не останавливаясь, стряхнул ее руку с плеча.

Всадник в короне из оленьих рогов склонил голову, с любопытством разглядывая Керринджера. Мэг, набравшись смелости, взглянула ему в лицо и с ужасом увидела — предводитель Дикой Охоты улыбается.

— Много чести будет — один на один со мной.

— Или боишься? — Керринджер выпятил подбородок. Мэган прикусила губу, чтобы не заорать от ужаса. Говорили, от выходцев с Другой стороны можно было как-то откупиться, но то, что творил сын охотника на фей, просто не лезло ни в какие ворота. Задирать Дикую Охоту!

— Что ты знаешь о страхе, мальчик? — удивительное дело, но улыбка Короля Охоты стала шире.

— Кое-что знаю, — Керринджер переступил с ноги на ногу.

— Иное будет тебе испытание, — охотник поднял руку, и один из всадников тут же спешился и подвел коня к Уиллу Керринджеру.

— Садись в седло, поедешь с нами, — коронованный сид рассмеялся, словно удачной шутке. — Удержишься, не свалишься от ужаса где-то над городом — Охота не тронет ни тебя, ни их.

Он кивнул в сторону Мэг и остальных и добавил с видимым безразличием:

— А нет, значит, такая твоя судьба.

Уилл Керринджер смерил всадника взглядом и сунул нож под куртку:

— Договорились.

Он не слишком ловко вскарабкался на лошадь, перехватил брошенные ему поводья. Снова хрипло загудели рога, и Дикая Охота сорвалась прочь. Пока кавалькада всадников неслась по холмам, Мэг еще могла различить между ними кожанку Уилла, но вскоре Охота поднялась выше, и сын охотника на фей окончательно пропал из виду.

Как они добрались до старого кострища, окруженного бревнами, Мэган запомнила плохо. В молчании Питер разжег огонь, достал из рюкзака две бутылки вина, долго возился с пробками.

Первой не выдержала Энн:

— Мы должны были остановить его!

— И что тогда? — Питер хмуро поднял взгляд от носков своих ботинок, которые изучал до этого. — Они бы забрали нас всех?

Мэг подумала, что он в их компании остался единственным парнем, и, наверное, Питеру сейчас хуже всех от осознания, что совсем недавно он праздновал труса, прячась вместе с девчонками за чужой не слишком-то широкой спиной.

— Нужно сказать мистеру Керринджеру, — Рокси вздохнула. Она держала в руках бутылку, из которой не сделала ни глотка. — Или Джерису.

— И снова идти ночью через эти холмы? — Питер передернул плечами. — Я бы пошел, ладно. Но вас тут оставлять тоже не дело.

— А может, — Мэг пододвинулась ближе к огню, — может, у него получится?

— Ты видела этих зверюг? — Энн зло дернула себя за сережку.

— Мэт Джерис говорит, сиды никогда не предлагают таких сделок, в которых нет шансов, — сказала Рокси Стэнли.

— Мы все равно никуда не пойдем ночью, — Питер забрал у девушки бутылку и отхлебнул вина. —

А утром нам влетит.

— Да ну их к черту. Их и хренова Шона Макни! — Энн сползла с бревна на землю и обняла колени.

Разговор не клеился. Время тянулось и тянулось, и не было никаких намеков ни на возвращение Уилла Керринджера, ни на наступление утра. За озером рдело зарево городских огней, где-то в нем пропал след Дикой Охоты. Мэг даже задремала, провалившись в какое-то смутное варево тревожных видений.

Разбудил ее невнятный возглас Питера. Кое-как продрав глаза, она проследила за его вытянутой рукой. Как раз вовремя, чтобы разглядеть прихрамывающую, пошатывающуюся фигуру, приближающуюся к ним.

Уильям Керринджер вышел к костру и рухнул на ближайшее бревно. Обвел компанию безумным взглядом, попытался улыбнуться.

— Уилл! — Энн первой подскочила к нему, встряхнула за куртку. — У тебя получилось?

— А, чтоб им всем, — невнятно пробормотал тот.

Питер попытался сунуть ему в руку вино, и это неожиданно произвело на Керринджера эффект хорошей оплеухи.

— Уберите это от меня, — сказал он, запинаясь на согласных, и Мэг наконец поняла. Сын охотника на фей был пьян. В стельку, в умат, до полного умопомрачения. — Мне нельзя вина. Я пил их вино, и эта рогатая сволочь, этот урод рыжий наложил на меня гейс! Здоровы же они пить, заразы, я вам скажу. Я думал, помру там, раз на лошади этой не помер!

Рейчел сидела на пороге и жевала яблоко, здоровенное, красное и наверняка тепличное. Керринджер окинул дочь скептическим взглядом. Волосы опять заплетены кое-как, джинсы на коленях зеленые от травы, а от какого из соседских заборов на них осталась такая характерная дырка, Уилл знал доподлинно. По собственному печальному опыту.

Девочке нужна мама. Эта мысль сидела в голове Керринджера раскаленным гвоздем. И нормальная семья. А ни мать, ни отец не могут ей этой семьи дать.

— Ты собралась? — хмуро спросил Уилл у дочери.

— Угу, — отозвалась та невнятно.

— Вначале дожуй, потом говори, — Керринджер вздохнул. Наклонился и вытащил из волос девочки запутавшуюся веточку. Та стала жевать сосредоточеннее.

— Пап, — вкрадчиво начала Рейчел, разделавшись с яблоком. — А можно я поеду с тобой? Ну, туда.

— Нет, — резко сказал Уилл. Возможно, более резко, чем следовало бы — девочка обиженно нахмурила брови. Он добавил, пытаясь как-то смягчить собственную резкость: — Может быть, когда ты станешь постарше.

Еще не хватало возить собственную дочь на Другую сторону, в полые холмы, к сидам, и так имеющим скверный обычай воровать чужих детей. Будь его воля, Уилл Керринджер и близко бы не подпустил дочь к Байлю и туманной черте Границы. Отправил бы в Йерк, к матери. Если бы для двенадцатилетней Рейчел в той новой семье было место. Уилл зло дернул прядь волос, выбившуюся из хвоста, и пошел к гаражу.

— Я не поеду к Блэквордам! — крикнула Рейчел ему в спину.

— Никто и не предлагает, — хмыкнул Керринджер, но тихо, чтобы не услышала дочь. Родню своей матери девочка терпеть не могла, это он уже хорошо усвоил. Уилл и сам ладил с ними с великим трудом. Особенно когда развелся с Энн.