Город двух лун
Шрифт:
— Что это? — Поинтересовался Антон.
— Милая безделушка, одна из тех, которым всегда радуются женщины.
— Машенька, вы сами это сможете сделать. Передать свой подарок моей жене.
— Да, конечно. Вы правы. — Сказала Мария и направилась к Женьке.
— Что это? — Спросила та, когда Антон протянул ей коробочку.
— Подарок тебе от Марии.
— Тогда открой.
— Женечка, давайте открою я! — Предложила Мария. — А ещё лучше, если вы это сделаете сами.
— Нет-нет, Машенька. Откройте вы, — сказала Женька, и когда Мария открыла коробочку, присвистнула от неожиданности:
— Серьги. С изумрудом, — прошептала она. — Какая прелесть! Антоша, тебе нравится?
— Очень. —
Когда пикник завершился, и все загрузились в машину, Женька села спереди, рядом с писателем. Мария с Антоном устроились сзади. В зеркальце заднего вида Женька видела, как Мария прильнула к Антону, как она разрыдалась, и как Антон её успокаивал.
— Дорогой, милый вы мой, Антон Михайлович! Берегитесь моего бывшего мужа! Он бежал из заключения, и теперь он здесь. Это он прислал меня к вам, чтобы выманить из гостиницы, полной полиции. Человек, которого нашли в шахте лифта, упал не сам. Это его рук дело. Он очень, очень страшный человек. И теперь я ему не нужна, он зачем-то разыскивает вас.
— А что ему от меня нужно?
— Он сказал, что вы сможете ответить на все его вопросы.
— Хочет разбогатеть? Пусть богатеет. Мне не жалко. Отправим его, куда захочет. Лишь бы нам не мешал. — Веселился Антон. — И пусть богатеет, если, конечно, выживет в тех временах, куда он намерен попасть.
Мария прикрыла рукой рот Антона:
— Грех такое говорить, Антон Михайлович!
— Всё в руках Господа, — смеялся Антон. — Неисповедимы пути Господни.
— Это точно! — Отозвался писатель.
У входа в Израильский национальный заповедник Кумран, припарковался пикап. Из него вышел парень в зелёных пластиковых сабо, говоривший с кем-то по мобильнику. Он быстро вошёл в офис. В машине оставалась девушка. Она закинула босые ноги в направлении ветрового стекла, включила погромче айпод, и под звуки транса наблюдала за происходящим. Когда рядом с пикапом припарковался джип, парень в зелёных сабо вышел из дверей офиса, и девушка сняла его на фоне джипа. При этом парень в кадр не попал, зато в нём оказались все участники путешествия. Невеста из Европы в свадебном платье, её жених, одетый по-европейски, но не столь нарядно, как его невеста. И сопровождавшие их гости. Мужчина оказался спиной к объективу, зато его спутница получилась прекрасно.
Девушка показала парню фотографию, и он обрадовался ей, и что-то сказал, а потом принялся обнимать и долго целовать девушку. Камера при этом не выключалась. Она зафиксировала то, как пожилой мужчина крепкого телосложения что-то говорил, а компания внимательно его слушала.
Пожилой мужчина был смуглым, спортивным и обходительным, поэтому казалось, что он старается понравиться подруге невесты, молодой женщине, одетой по молодёжной моде в легкую марлевую кофточку и широкие марлевые штаны с индийскими разводами. Этот наряд ей очень шел. Невеста огляделась вокруг, и её поразил смех. Она увидела всю нелепость своей одежды в этом месте. Белоснежное газовое платье с оборками, и совершенно неуместные в этих местах туфельки на высоком каблуке полетели в машину. Невеста переоделась в джинсы стретч и белую рубаху.
— Невеста, блин! Королева. — Капризничала девушка, а юноша вынул из рюкзака кроссовки, протянул ей и сказал:
— Ты уже показала всем верблюдам в округе, кто здесь — королева. А теперь послушай короля, переобувайся.
Пока невеста меняла туфельки на кроссовки, к стоянке заповедника подъехал туристический автобус, из которого высыпали туристы
из России. Примкнув к группе, они купили входные билеты и, минуя магазин сувениров, направились прямиком в кинозал. На плече жениха висела чёрная сумка. На этом парень в зелёных сабо со своей спутницей наблюдение за компанией прекратили. Парень сел в пикап, и, поцеловав девушку, нажал на газ.Компания устало расселась в удобные кресла, и в ожидании сеанса, расслабилась.
Женька сняла кроссовки и поставила пекущие ноги на холодный пол из мраморной крошки. Из груди вырвался стон наслаждения.
Антон решил последовать примеру невесты, и разулся, довольно шевеля свободными от кроссовок пальцами. Женька недовольно сморщила носик, и Антон принюхался к запаху своих носков. Смутившись, он тут же поспешил обуться, и сумка соскочила с коленей на пол.
— Чёрт! — вскочил он на ноги.
— Что случилось, Антон? — Спросил писатель. — Всё в порядке?
— Не волнуйтесь, учитель, — выдавил из себя улыбку Антон. — Всего лишь уронил генератор.
— Может, ты его начнёшь проверять прямо сейчас? — Ворчала невеста.
— Женька права, — сказал Антон. — Проверить я его не успею. Вот-вот погасят свет.
Молчаливая подруга невесты — Мария, сидевшая по другую сторону от Антона, улыбнулась ему и Женьке.
Зал заполнился неожиданно быстро. Свет погас, три проектора мощно ударили по экранам, и было ощущение, что "раздвинулись стены", и хищный профиль орла, точно сошедшего с римских штандартов, резко подался вперёд. Его зоркий глаз что-то увидел там, внизу. Он хлопнул крыльями, и полёт над каменной пустыней внезапно прерывается, превращаясь в стремительное падение. И орёл несётся с глубины небес куда-то на скалы, к земле, где среди камней пустыни затаилась лишь ему видимая цель.
Цель пряталась там, где не было, и быть не могло ни памяти двух тысячелетий, ни переписанной победителями истории, ни тайны, неведомой победителям.
Антон отстраивал генератор после падения, и разговаривал с Марией, тогда как писатель занимал беседой его невесту.
— В свитках Мёртвого моря, — говорил он, — содержится величайшая Тайна. Пророчество о последней битве сил Света и Тьмы.
— И когда это случится? — Спросила Женька.
— Пока не знаю. — развёл руками писатель. — Пророчество зашифровано.
— И никто не может в нём разобраться?
— Смогут. Уж если протомившаяся двадцать веков в кувшинах история вырвалась на свободу, значит, это кому-нибудь нужно. И никому уже не под силу остановить её, эту высшую волю. Вы меня, Женечка, понимаете? Метко запущенный пастухом камень, разбил не кувшин. Он разбил два тысячелетия лжи. И когда из черепков на свет Божий явились свитки, как тут же продолжилась алхимическая реакция, запущенная две тысячи лет назад ессеями. Вот здесь. В этом самом месте. Содержимое свитков ессеев волшебным образом пролилось в мир. В них говорится о существовании сценария уничтожения человека как вида детьми Тьмы.
— И что оно даёт нам, это знание? Кроме страха и нежелания жить?! — Спросила с вызовом Женька.
— Это знание позволит остановить всеобщее безумие, и сохранить жизнь человеку.
— Для чего?
— Для Любви. Для Света с большой буквы.
— Вы думаете? — Спросила Женька, а писатель стал спиной к пещерам, и посмотрел в сторону Мёртвого моря.
— Вы знаете, Женечка, что здесь когда-то были два столь же прекрасных, сколь и порочных города?
— Содом и Гоморра? — спросила Женька, карабкаясь на высокий валун, на котором писатель, как на постаменте, бронзовел под весенним солнцем Израиля.