Чтение онлайн

– Я тебя ещё не знала тогда...
– смущённо оправдалась.

– Не знала, да. И не могла знать, что у меня на уме. Всего могла ожидать, но бросилась на защиту. Такое сочетание... силы и слабости. Тогда я стал о тебе думать. Часто. И ещё до этого мимоходом узнал о планах на твой счёт. О твоих способностях. Об этой... силе преображения.

Вот спасибо, Водяной, - подумалось мне. Действительно, спасибо. Выходит, сам хозяин города исподволь подтолкнул ко мне Кристиана. Едва ли он с самого начала предполагал, что примет столь значительное участие в судьбе девочки из катакомб. Отрезвляющий окрик для готового пристрелить её отморозка и золотая монета в качестве компенсации за испуг - он вполне мог этим ограничиться. Уже этого было

немало. И исчезнуть навсегда.

Рисковать только собой... довольно верный принцип. Но девочку уже взяли на прицел, и терять ей особо нечего. Теперь мы с Кристианом в одной лодке. Если она перевернётся, тонуть нам тоже вместе. Что ж, не так страшно, как в одиночку. Поэтому - спасибо, Водяной.

Я и сама не заметила, когда руки обрели собственную волю и пустились в путешествие, совершая пока несмелые первые шаги. Призвать их к порядку или позволить и дальше беспредельничать? Кристиан не выказывал неудовольствия, и я не стала прерывать своих осторожных исследований.

– А я до последнего не была уверена, что ты придёшь. Просто надеялась, что не ошиблась. Ведь ты не говорил прямо...
– я чертила лёгкие узоры у него на груди, словно повторяла извилистый путь мыслей.
– Но страх исчез. Однажды я поняла, что ты - единственный, кому я верю.
– Я пожала плечами, признавая, что это звучит беспечно.
– И оказалась права.

– Уверен, ты бы не стала звать меня, если бы знала, что творилось у меня в голове, - немного стеснённо возразил Кристиан, накрывая мою ладонь своей.
– Скорее, наоборот, убежала бы без оглядки. Не сидела бы здесь и не смотрела такими доверчивыми глазищами. Ты так изменилась тогда... враз.

– Тощая девчонка в мужских обносках умылась, причесалась и чуточку отъелась?
– насмешливо поддела я, не обидевшись.
– А ещё немного повеселела и обнаглела от выпивки и кайфа?

– Да, - не стал отрицать Кристиан, взявший, похоже, курс на честность. Я была не против.
– Ты изменилась, но оставалась той же девчонкой. Тогда на крыше, - Кристиан рассмеялся, коротко и негромко, - меня словно по голове ударило. Представил перспективу остаться с тобой вдвоём. Не отвлечённо "может быть когда-нибудь", а в ближайшие полчаса. А почему, думаешь, я такой подорванный был? От встречи с Красавчиком перенервничал? Ну улыбайся... Теперь самому смешно, а тогда, если честно, не очень. А ты ещё взялась твердить, что на всё согласна.
– Я смущённо притихла, с большим опозданием поняв, как звучали те мои заверения. Получается, подливала масла в огонь... ох, Виллоу... Кристиан помрачнел, и его рука твёрже прижала меня к корпусу, точно я вырывалась.
– А потом тебя начало накрывать. И я понял, что, по сравнению с этим, всё, чем забивал себе голову, такая ерунда...

– Ну ещё бы... представляю, как я тогда выглядела.

– Чёрт. Виллоу... да не в этом дело. Мне тогда самому плохо было. Хуже, чем когда сам из этого дерьма выпутывался. Знаешь, будто снова всё на себе прочувствовал, только больнее. И страшнее от бессилия.

И вроде бы такие же слова, понятные, на понятном языке, и голос совсем как обычный, хрипловатый немного, усталый... но почему-то так трудно было что-то сказать в ответ. Только прижаться плотнее, ткнуться губами и носом в шею, различить за навязчивым лекарственным запахом присущий только ему запах, одновременно успокаивающий и волнующий. Он мне нравился, как и всё в Кристиане.

– Ни за что бы не догадалась... Ты выглядел таким спокойным.

– Тебе стало бы легче, если бы я надрался и лез на стены, как хотелось?

Я помотала головой.

– Нет... я видела тебя и верила, что всё под контролем. Что всё поправимо. Кристиан...

– Да?..

"Ничего. Просто я очень тебя люблю".

"А ещё я просто хочу называть тебя по имени, как ты называешь меня, словно что-то утверждая этим словом... лаская звуком голоса, как прикосновением. Называть и знать, что при этом ты слышишь только меня, только

мой голос, заглушивший голоса призраков, и шёпот их смолк".

Я понимала желание четырнадцатилетнего мальчишки навсегда забыть имя, которое повторяла, сгорая заживо, его мать. Но я верила, что, спустя все эти годы, сумею создать новые воспоминания. Хорошие, светлые воспоминания, не отравленные ни виной ни ненавистью.

Утопия. Горечь по мечте откликнулась эхом прошлого. Сказочные города Ханны, воздушные замки для девочки, перемолотой и стёртой в порошок городом без надежды.

Когда-то Дэнни называл Ханну фантазёркой. Не зная об этом, Кристиан называет меня сказочницей. Наверное, он прав, и мы с ней действительно похожи. И во власти одного человека обратить мои мечты горсткой пепла, как он поступил с её мечтами.

И я обнимаю Кристиана, так, как Ханна обнимала Дэниэла, с тем же исступлённым отчаянием. Потому что только в сказках любовь сильнее смерти. Даже в семнадцать глупо верить в сказки, когда живёшь в мире, где над любовью надругались и распяли на городской стене.

Кристиан бережно проводит по моим ладоням, и я, очнувшись, расцепляю закостеневшие пальцы. Под пальцами остаются багровые отметины, а руки Кристиана гладят, едва прикасаясь.

– Когда-нибудь ты поймёшь, что ошиблась. Но пока ты здесь.

– Не пытайся меня образумить, - шепчу упрямо. Я не Ханна, и мне всё равно, кто твой отец, Крис. Глядя на тебя, я не вижу ни Водяного, ни Дэнни... я вижу только тебя.
– Об этом я никогда не пожалею.

В его взгляде что-то меняется, словно он наконец позволил себе до конца отпустить то подспудное ожидание разлуки.

– Понимаешь, что я теперь не только Папе, никому тебя не отдам? Просто не сумею.

Прижимаюсь своим лбом к его, шепчу в губы:

– Никому...

И мы говорили о чём-то ещё, о кажущихся важными пустяках и о важном, кажущемся пустяками. И, наверное, для меня оказалось слишком много, потому что я не заметила, как уснула. А проснулась наутро, в своей постели. И, едва открыв глаза, увидела лежащего рядом Криса. Он не спал и, наверное, уже давно, а, опираясь на локоть, смотрел на меня.

События вчерашнего дня прокручиваются в памяти, и счастье омывает тёплой волной.

– Привет, - тихо говорит Кристиан.

– Привет, - шепчу в ответ.

Губы подрагивают от прикосновения лёгкой, как бабочка, улыбки. Волна поднимается, накрывает с головой.

– Я не знаю, как реагировать, когда ты так на меня смотришь.

– Как?
– тихо смеюсь.
– Как будто у тебя пятно на носу?

– Как будто видишь чудо.

Этот день словно принадлежал другой жизни. Мы не меньше часа готовили завтрак, постоянно отвлекаясь друг на друга. Разлили арахисовое масло и так в нём перемазались, что обоим пришлось переодеваться. Ели бутерброды, сидя на террасе, а потом вернулись в дом, и я включила какой-то бесконечный сериал про счастливых людей с какими-то надуманными проблемами. Сама же его и смотрела, вернее, пыталась. Большую часть времени Крис проспал, отыгрываясь за предыдущие дни (месяцы? годы?), а оставшуюся смотрел на меня, а не экран. Я скашивала глаза и боковым зрением видела его полуприкрытые ресницами глаза, тот будто бы запечатляющий взгляд, и едва угадывающуюся улыбку.

Ближе к вечеру, когда потребность во сне была удовлетворена с одной стороны, а я окончательно махнула рукой на сериал, из которого ровным счётом ничего не запомнила, потому что и для меня он был только поводом подремать в родных объятьях, мы вновь переместились на кухню. Готовить в присутствии друг друга оказалось решительно невыполнимой задачей, поэтому были разогреты остатки вчерашнего ужина, безбожно переперчённого, но в целом съедобного.

На вмонтированной в стену панели наружного наблюдения загораются ряды строчек. Запрос на посадку гравимобиля. Сжимаю пальцы на стакане с водой. Мы не в том положении, чтобы радоваться гостям. Особенно таким, которые прилетают на личном транспорте.