Чтение онлайн

Чтобы потерять счёт времени, я включила видик. И смотрела диск за диском, пока окончательно не перестала соображать, что вижу на экране. Отвлечься не удалось, вышло только хуже. Я и без того обладала живым воображением. За бездумным просмотром какого-то чёрно-белого детектива я обнаружила, что в сцене жестокого допроса вместо лица давно умершего актёра вижу Майка, и, не выдержав, нажала на выключение. Но и погасший монитор продолжал исправно показывать мне сцену, где в тёмной комнате под направленным лучом холодного электрического света сидит прикованный наручниками мужчина.

Ночь

тянулась бесконечно, каждый её фрагмент - в замедленной перемотке, кадры, поставленные на паузу. Почему редкие мгновения счастья промелькивают, не успевшие быть осознанными, прочувствованными, тогда как худшие часы превращаются в яму, полную мазута, и остаётся только барахтаться в этом засасывающем месиве?

Следующий день я провела как в бреду. Под вечер, когда сил бояться уже не осталось, отключилась на диване. Очнулась в темноте и долго не могла понять, какое теперь время суток, и который день, и на какой-то срок не помнила ничего, предшествовавшего пробуждению. Вспомнив, уже ничего не хотела. Лежала и, не моргая, смотрела в темноту. Тьма была непроницаема. Встать и зажечь свет... но зачем?

Первой мыслью было: это воображение играет со мной злую шутку. Терять всё равно было нечего, и я пошла навстречу пригрезившимся шагам.

Свет нигде не был включён. Придерживаясь за стены, я дошла до одной из ванных комнат. Мне не привиделось, там кто-то был. Странный выбор помещения для постороннего. И не настолько же я отрешилась от действительности, чтобы не слышать, как незваные гости проходили через установленную повсюду защиту, а значит, есть мастер-ключ. Звякнуло задетое зеркало, щёлкнула застёжка на крышке аптечки. Зашуршали упаковки блистеров, что-то упало, покатился, гремя таблетками, пузырёк. Мужской голос сдавленно чертыхнулся.

– Майк?..

Я включила освещение слишком ярко, и на полминуты мы оба ослепли.

– Не хотел тебя пугать.

– Именно это тебе и удалось, - звенящим голосом заявила я, размазывая по щекам выступившие слёзы. Всего лишь естественная реакция на резкую смену освещения - потрясение от того, что он жив и даже на свободе, было настолько сокрушительным, что все эмоции попросту заблокировало. И тогда-то я присмотрелась.
– О Господи...

– Вот поэтому я и не хотел, чтобы ты проснулась.

Майк, шипя, левой рукой стягивал с себя куртку. Рукав правой блестел, словно смазанный машинным маслом. Но это совершенно точно было не масло.

– По-твоему, я мирно дремала в своей уютной постельке?

Я задохнулась насильно проглоченными словами. Как бы ни хотелось в самых доступных выражениях высказать всё, что я успела пережить за время его отсутствия, все стадии отчаяния и потери надежды, сейчас был не подходящий момент для глупых претензий. И какое у меня вообще право что-то от него требовать?

– Тебе нужно к врачу!

– Брось, Виллоу. По официальной версии, эту ночь я провёл здесь, а не ловил пули.

Я вспомнила жёсткую характеристику, данную ему Эмбер, так отчётливо, словно её грубоватый голос прозвучал над ухом.

– Ты просто сумасшедший.
– Мною овладело холодное отчаяние.
– Самоубийца. Ни один человек

не способен столько выдержать. Ты словно наказываешь себя... за что ты себя наказываешь?

Он принялся стаскивать водолазку. Одной левой это удавалось ещё хуже, чем с курткой. Я поднырнула ему под руку, стала помогать.

Оглушительно пахло кровью. Острый, тревожный запах, цепляющий одно за другим звенья ассоциаций: болезнь, Верити, потеря, смерть.

– Что случилось?

– Кто-то из сопровождения успел подать сигнал.
– Он отвечал отрывисто, сквозь зубы.
– Не важно. Всё пошло по одному месту... Пришлось разделяться, прятаться по разным отстойникам. Эша подстрелили уже на отходе. Мы с Эмбер дотащили его до своих. У неё ни царапины, меня зацепило. Не знаю, выживет ли Эш.

Я очень на это надеялась. Эш - он мне понравился. И Эмбер... Не желаю ей узнать, что чувствуют, лишившись самого дорогого.

– М-мать...

– Надо отмочить...

Майк уже рывком отлепил ткань там, где кровь схватилась коркой. Хватанул ртом воздух. Отбросил в угол скомканную одежду.

– Как же ты с ним? Когда в тебя...

– Когда в тебя стреляют, боль ощущается иначе.
– Он зубами порвал защитную упаковку на шприце.
– Будь хорошей девочкой, Виллоу, принеси из бара что-нибудь покрепче.

Я вернулась меньше чем через минуту с непочатой бутылкой прозрачного стекла. Со щелчком провернула крышку.

– Водка сойдёт?

– В самый раз.
– Майк криво усмехнулся, в одних джинсах усаживаясь на бортик открытой душевой кабины. Сантиметров на десять ниже плеча темнело запёкшейся кровью пулевое отверстие в окружении более ярких потёков. К локтю сбегали багряные дорожки, и весь правый бок в размытых пятнах. Сейчас кровь сочилась скудно, набухшими вишнёвыми каплями.
– Мне потребуется от тебя ещё одна услуга, Виллоу.

– Какая?

Он взял бутылку.

– У меня в руке засел маленький подарочек от кого-то из старых друзей. Насколько я понимаю в медицине, не помешало бы его оттуда достать.

Я ощутила слабость в коленях и облокотилась о раковину. Спросила очень умно:

– Ты... уверен?

– Когда пуля проделывает в ком-то дырку, с обратной стороны этого кого-то в теории должна появиться другая дырка.
– Для вящей наглядности Майк покрутил кистью левой руки.
– В противном случае можно с большой долей уверенности утверждать, что этот кто-то временно потяжелел на девять грамм. Так что да, Виллоу. Я уверен.

– Но...
– Я до последнего надеялась, что он не всерьёз. Хотя куда уж серьёзнее.
– А как же Эш?

– На среднем есть свои подпольные хирурги. Лояльные. Эша не выдадут.

"Вот и шёл бы к ним", - хотела высказать, но сцепила зубы.

О чём я думаю, было понятно и так.

– Я не Эш, Виллоу. Кроме него и Эмбер обо мне знают ещё четыре человека, со всеми мы знакомы много лет. Они - посредники. Для всех остальных я - такой же враг. Я не могу появиться на среднем.
– Он неловко повёл плечом и поморщился.
– Не стал бы просить тебя об этом, будь другой выход. У меня нет запасной правой руки, Виллоу.