Чтение онлайн

— Нечему, — проглотив бобы, сказал Эльтон и откусил черного хлеба.

— Раньше, помнится, тоже не всегда было.

Он предпочел снова наполнить рот бобами и не отвечать. Брон чему-то громко рассмеялся:

— Точно, инквизитор! Я таким пьяным никогда не сражался!

— Лекари говорят, раненые больше не будут умирать, — отворачиваясь от него, пробормотала Кассандра.

— А инквизитор?

Она едва заметно передернула плечами.

— Его приложили к мощам. Монахи отстоят ночное бдение, будут всю ночь молить их о помощи. Лекари тоже сделали, что могли.

— Я обязательно

упомяну его в своих молитвах. И попрошу помолиться принцессу. Она не спускалась?

— Нет, монахи отнесли еды ей в келью, — скривилась Кассандра. — Думаю, она не хочет показываться нам.

— Почему?

— Потому что она во всем виновата.

— Она хотела спасти крестьян от орды, только и всего, — нахмурился Эльтон. — В противном случае они опустошили бы все здешние земли.

— Ну да, крестьяне-то выжили, — Кассандра скривилась, как будто хотела сплюнуть. — Плохо быть добрым, если ты наивный. Свинары каждый год набирают силу к осени, а зимой перебивают друг друга, и их почти не слышно до следующей осени. Просто в этот раз их было чересчур много.

— Я не понимаю. Ведь ты принесла клятвы!

— Я и забыла, какой ты благородный рыцарь. Лучше ведь подохнуть с клятвой на устах, чем наслаждаться жизнью, так?

Эльтон промолчал. Перед глазами снова возник постыдный сон.

— В Просвещении сказано: «Кто нарушает слово ради большего блага, прощен будет», — процитировала Кассандра.

— И какое же большее благо в том, чтобы позволить умереть невинным?

— Довести принцессу-целительницу до страдающего Дримгарда — для начала. Сохранить армию для борьбы с Возрождением. А еще в Просвещении сказано: «Кто невинно убиен будет, того приму Я в доме Своем».

— «Если грехи его достойны искупления Моего», — закончил Эльтон цитату.

— Ха! Если им суждено попасть в Небытие, на кой мы вообще старались?

Кассандра встала, покачнувшись, и ушла прочь из комнаты. Бальдер проследил за ней взглядом, а потом махнул Эльтону — мол, давай к нам.

— Познакомьтесь, сир, — когда он подошел, сказал граф. — Брат Теор Кослоу, ныне монах, в прошлом — инквизитор Лотарии и земель Дримгарда.

— Большая честь, — поклонился Эльтон. — Я только что вспомнил, что слышал о вас в детстве. Вы ведь были инквизитором еще до войны с Дар-Минором?

— Не совсем так, — старик прочистил горло. — Я был секретарем. Перо вместо меча, чернила вместо крови. Не зря ведь старую инквизицию теперь называют Бумажной.

— Но вы стали одним из лучших инквизиторов Железной.

— В свое время меня называли лучшим, как и Молларда сейчас, — Кослоу кашлянул. — Мы как раз вспоминали о юности нашего Дэнтона.

Брон что-то буркнул и спрятался в кружке с пивом.

— Тяжелая судьба, — сказал Бальдер. — Бедняга Дэнтон. Так потерять матушку.

— А что случилось с ней?

— Вы не знаете, юный сир? — проскрипел Кослоу. — Дэнтон должен был стать герцогом Лотарии, и даже стал им — на один день. Его мать отравили, и он в страхе написал отречение. Ему тогда было лет десять.

— Кто же посмел сделать такое? — удивился Эльтон.

— Законная вдова его отца, леди Сариса Моллард, — сказал Бальдер, глядя сквозь стол. — Мерзкая была женщина.

— Невероятное

совпадение, что ее обвинили в ведьмовстве, — пробубнил Бронвер и подлил себе пива.

— Сам Господь дал Дэнтону шанс отомстить, — кивнул Кослоу. — Это любопытная история, юный Эльтон, вы не слышали?

— Увы, уважаемый брат.

— Тогда слушайте…

Июль 2937 года м.к.

Лотария, герцогство Альдеринг

— Именем инквизиции и Святого Престола, откройте ворота!

Перед поднятым мостом Альдеринга стояла небольшая армия — пятьдесят солдат инквизитора Кослоу, два рыцаря — Дэнтон и Брон — и тридцать гвардейцев под началом Эллиса Бальдера. На стенах стояла лишь пара десятков лучников, но стены эти были высоки.

Тяжелое чувство душило Дэнтона и тянуло вниз, будто камень, привязанный к шее. Он тринадцать лет не был здесь. Почему-то страшно было стучаться в ворота родного замка с мечом в руке.

— Это ты, Дэнтон? — спросила Сариса, и Дэн узнал ее хрипловатый голос. — Я слышала, ты погиб в пути на Восток.

— Вы говорите со мной, — напомнил Кослоу.

— Ах да. И по какому праву вы хотите войти в мой замок? — бросив на Дэна еще один короткий взгляд, сказала герцогиня.

— Мы все расскажем, милая леди, — инквизитор скинул алый капюшон. — Впустите нас. Напоминаю, что противодействие Железной инквизиции карается казнью.

— То есть вы пришли за моей жизнью?! — вопрошала Сариса. Лучники рядом с ней неуверенно переглядывались.

— Мы пришли за справедливостью! — воскликнул Дэнтон. Он сжимал рукоять меча так сильно, что сводило руку.

— Открой ворота, Сариса! — прокричал Эллис. — Или я прикажу взять Альдеринг!

— Ты прикажешь, юный Эллис? Где твой граф-отец?

— Ты знаешь, где он! — багровея, вскричал Эллис. — Ты уложила его в могилу, проклятая ведьма!

Дэнтон оглянулся на Эллиса. На круглом лице был только гнев, ни капли другого чувства.

Сариса поджала тонкие губы.

— Значит, вот как. Дэнтон обвиняет меня в смерти матери, новый граф Бальдер — в смерти отца. Я сейчас же напишу королю! Пускай он решит, законны ли ваши обвинения! И ворота я не открою, поскольку…

Заскрипели цепи, и подъемный мост стал опускаться на ров. Одновременно с этим лучники Сарисы схватили ее и скрутили руки за спиной. Эллис неожиданно рассмеялся.

— Твои люди не хотят умирать за тебя! — воскликнул он. — Никто не хочет умирать за ведьму!

Дэнтон, Эллис и инквизитор Кослоу сидели за столом спиной к холодному камину. Вдоль стен большого зала стояли солдаты инквизиции, среди них скучал Брон. Двери закрыли на замок. Перед ними стояла каменная ринца — скамья для исповедей. Сидя на ней, человек одновременно стоял на коленях, просунув ступни под сидение. Неудобная поза, из которой тяжело вставать. На ринце сидела Сариса, и руки ее были скованы кандалами.