Годы гроз
Шрифт:
— Вы глубоко оскорбили меня, ваше величество…
— Именно! Ведь ты оскорбил хранителя моих покоев, мой народ, а значит, и меня!
— Ваше величество…
— Я сказал — закрой рот! Замолчи! Кто ты такой, чтоб ставить себя выше народа? Ты жрешь, объедая его, и срешь на него же! Даже я — я, король! — не позволяю себе ничего подобного! Я положил свою жизнь на то, чтобы америйский закон стал работать на людей, а не против них, как раньше! Все мое правление было ради народа и страны, из которого оно состоит! Ты слышал, что сказал Йоэн? Повтори!
— Ваше величество велело мне замолчать, —
— Отвечай, кусок вонючего сала!
Краска залила лицо Симона. Наверное, он никогда не слышал подобных слов в свой адрес. Что же, пора ему доложить, кто он самом деле! Давно пора было это сделать!
— Пожалуйста, ваше величество…
— Повтори, свинья, оскорбляющая звание пастыря! Что сказал Йоэн, этот простолюдин?! Человек, которому я доверяю гораздо больше, чем тебе, или тебе, проклятый кальдиец! Повторите оба!
— Государство состоит из простых, и это так, — сказал кардинал. — Я ведь и сам поднялся из низов.
— В отличии от нашего хряка, который, похоже, вылез из бриллиантовой манды!
— Ваше величество, я попрошу!..
— Прочь! Прочь из моих покоев, мешок гнилого мяса! — от крика что-то щелкало в горле у Эсмунда. Ярость клокотала в нем, как кипяток. — Прочь, и запомни — я сделаю все, чтобы Наместник назвал америйца преемником, и все, чтобы это оказался не ты! Прочь!
Симон с трудом поднял свое нелепое тело, покрытое складками и проплыл к выходу. В дверь он протиснулся боком, и то с трудом.
— Мне тоже оставить вас, мой король? — спросил Лекко.
Эсмунд упал в кресло. Йоэн подал ему кубок с разбавленным вином, и король разом опорожнил половину. Немного успокоившись, он посмотрел на Джерио.
— Расскажи, как чувствует себя Дагоберт.
— О, наш принц в полном порядке, — улыбнулся кардинал. — Он делает успехи в постижении святых писаний. Мальчик любит читать.
— Книги… Когда он в последний раз брал оружие?
— Пару недель назад мы ходили упражняться к Жалящему Змею… Его высочество слаб здоровьем, мой король, вы знаете. Принцесса Алина перед отъездом оставила ему снадобье и велела избегать тяжелых трудов.
— Он и так всю жизнь их избегает, — поморщился Эсмунд.
Просветитель всемогущий, что за сына ты мне послал? Ему четырнадцать, а он ничтожен телом и духом. Когда сын родился, Эсмунд мечтал сделать его коннетаблем, военачальником всей страны. Увы, из Дагоберта выйдет разве что неплохой монах.
— Принц желал бы больше времени проводить с вашим величеством. Он часто спрашивает, как у вас дела. Я со всем тактом объясняю ему, что король слишком занят делами государства, — сказал Лекко.
Эсмунд кивнул. Он вовсе не хотел проводить больше времени с сыном. На то были причины, и его никчемность — только одна из них.
— Передай, что я беспокоюсь о его здоровье и велю больше упражняться с оружием. Пускай хотя бы выезжает раз в день на лошади или плавает в Слезе. Соленая вода полезна для тела.
— Принц не умеет плавать, — сообщил кардинал, поднимаясь. — Хорошего дня, ваше величество.
Эсмунд закрыл глаза и потер переносицу. Мрак побери, что происходит в его государстве? Война на западе, чума на востоке, беспорядки в столице! Дочь сбежала, сын растет слизняком.
Не того человека во дворце назвали Бесхребетным — Эриг хотя бы умел сражаться, и погиб как мужчина. Таким сыном, даже если б он умер, Эсмунд бы гордился.— Надо назначить нового капитана стражи, — вспомнил король. — Но это подождет. Пускай пока Грегон или кто другой из Щитов займется охраной дворца.
Раздался быстрый стук в дверь, и Эсмунд отнял руку от лица.
— Что там еще?
Йоэн впустил в покои запыхавшегося гонца. Тот упал на колени перед королем.
— Ваше величество, — гонец тяжело сглотнул. — Ужасные вести.
— Дай ему напиться, — холодея, сказал Законник.
Алина. Что-то случилось с Алиной. Сердце короля защемило. Мгновения, пока гонец пил воду, показались ему бесконечными — и он бы хотел, чтоб они не кончались. Ведь если случилось страшное — закончится сама его жизнь.
— Инквизитор Моллард сразился с армией свинаров на юге Лотарии. Насколько известно, чудовища повержены, но сам инквизитор был убит.
— Плевать на инквизитора! Что с Алиной?! — вскочил Эсмунд. Голова закружилась, и он покачнулся.
— Мы не знаем, государь.
Эсмунд собирался что-то сказать, но язык перестал ему повиноваться. Из горла вырвалось нераздельное мычание, перед глазами потемнело, и он упал в руки Йоэна.
— Государь! — вскричал хранитель. — Лекаря сюда! Вы меня слышите, государь?! Государь!
Эсмунд коротко вздохнул и упал в забытье.
X
Юго-западная Лотария
Монастырь св. Джерри
Эльтон всегда спал крепко, но на сей раз это было похоже на смерть. Он упал на жесткую монашескую кровать, как срубленное дерево, и очнулся, казалось, через несколько дней. В келье не было окон, так что он не мог сказать, сколько проспал.
Дверь тихонько приоткрылась, и в комнату вплыла Алина. Белая туника, которую обычно надевают для купания, покрывала обнаженное тело. Босые ступни ступали неслышно.
— Алина? — Эльтон привстал.
— Т-с-с, — она оказалась рядом и прижала палец к его губам. — Тише, мой рыцарь.
— Алина, что ты делаешь?
— Ты сражался храбрее всех и спас нас, — она легла и прижалась к нему горячей грудью. Пальцы скользнули по шее и зарылись в его волосы. — Если бы не ты, инквизитора и остальных бы убили.
— Кассандра…
— Она бы не смогла ничего без тебя, — Алина придвинулась так близко, что Эльтон ощущал ее дыхание на пересохших губах. Сердце стучало, как молот, и вдруг стало жарко.
— Что ты делаешь? — едва слышно спросил Эльтон.
— Я хочу любить тебя, мой рыцарь. Не так, как мы любим сейчас. Подари мне страсть, Эльтон.
— Алина, — он весь дрожал, тело увлажнил пот. — Ты сама говорила — мы не любовники. Мы не должны.
Вокруг не осталось ничего, кроме ее зеленых глаз. Эльтон сжал зубы и зажмурился, чтобы не видеть их и выдавил:
— Мы не должны.
— Потом мы не сможем.
Она вдруг оказалась сверху. Ее бедра крепко сжали его. Мужество Эльтона не просто напряглось — его разрывало от напряжения.