Годы гроз
Шрифт:
Остальные рыцари ждали его, застывшего у мозаики.
— Я задумался над тем, как изобразят здесь нас, — Корр торопливо зашагал вперед. — Ведь сегодня — поворотный день в истории!
— Думаете, нас и правда тут изобразят? — наивно спросил юный рыцарь с большими, как у девицы, глазами.
— Вполне возможно, — Коррин потрогал кончик носа. — Когда все получится, люди скажут — именно благодаря сиру Гвину и остальным Святой Престол теперь стоит в Америи!
— Отец меня зауважает наконец-то…
— Тихо, — Коррин резко остановился. — Слышите?
В тишине спящего дворца пробудился мерный гул. Он приближался, и стало понятно —
— Что это? — спросил юный рыцарь, со второго раза нащупывая меч.
В Аллее появились стражники Кроунгарда в полной амуниции. Копья в руках и короткие мечи на поясе, кольчуги и шлемы, украшенные короткими плюмажами.
— Нас предали! — рыцарь с ярко-рыжими баками сжал булаву, с ненавистью взирая на Коррина.
— Быть не может, — Гвин стиснул меч. — Новый капитан…
Аллерс Лавеллет вышел вперед: рослый рыцарь с кудрями, как золото, и такими же усами. Луна играла на его черненом панцире, украшенном затейливой вязью. Белый плащ и золотая перевязь капитана сидели на нем, как влитые. Гордый двойной подбородок смотрел вперед.
Зря Пьерриг пригласил его. Лавеллет славился как поборник справедливости и чуть ли не идеал рыцарства. Человек, неспособный на предательство и не знающий корысти. Коррин почувствовал что-то неладное, когда услышал его имя. Теперь ясно, почему.
— Гребаный Пьерриг, — прорычал Корр. — Если нас бросят в темницу, я задушу его цепями.
— А я думал, куда делась вся стража, — обреченно сказал кто-то.
— Доброй вам ночи, сиры, — раздался глубокий голос Аллерса. — Куда вы направляетесь?
— В чем дело, сир Лавеллет? — спросил Коррин. — Мы собирались немного размяться в Печальном дворе.
— Печальный двор закрывают на ночь, и это не лучшее место для тренировки. Как ночь — не лучшее время, — Аллерс стоял прямо, как на параде.
— Зато необычное.
— Сир Гвин, я не люблю подобные игры, — нахмурился Лавеллет. — Вы знаете, что я знаю, куда и зачем вы идете. Неужто ваш язык так привычен ко лжи?
Коррин не нашелся, что ответить.
— Я дал слово, что иду с вами, и не собираюсь его нарушать.
Корр только кивнул.
— И все же вы понимаете, что мы идем против воли короля.
— Ради него самого!
— Тут вы правы, сир Гвин. Но чтобы нам не стать лицемерами, я должен кое-что сделать, — Аллерс повернулся к стражникам. — Слушайте меня, и внимательно! Вместе с этими отважными сирами мы отправляемся к башне Наместника, чтобы паладины ответили за оскорбления, нанесенные нам и нашему государю. Мы собираемся нарушить приказ короля и пролить кровь в его доме, но того требует рыцарская честь. Пока я ваш капитан и приказываю следовать за мной. Но как только обнажатся мечи, я стану преступником, и вашим долгом будет арестовать меня. Я прошу только о том, чтобы вы позволили нам закончить бой, а после требую, чтобы вы арестовали меня и всех тех, кто останется в живых!
С одинаково изумленными лицами рыцари уставились на Лавеллета. Коррину казалось, что все это сон — не может же правда существовать такой человек, как Аллерс?
— Мы предстанем перед королем и его правосудием, — продолжал капитан. — Но вы не будете ни в чем обвинены. При свидетелях я говорю — всю вину за то, что вы нарушаете приказ короля, я беру на себя. Пойдете ли вы со мной?
— Да, сир капитан! — раздался стройный ответ, и его наверняка услышали во всем дворце.
— Теперь я хочу обратиться к вам, —
повернулся Аллерс к рыцарям. — Витторио унизил Эрига, но убил его в честном бою. Я предлагаю поступить достойно и выйти против паладинов равным числом.Рыцари переглянулись, как будто не поняли, что сказал Лавеллет. Коррин сделал шаг вперед.
— Сир, вы… вы и правда так благородны, как говорят, — сказал он, яростно ругаясь про себя. — Но я не думаю, что кальдийцы достойны такой чести.
— Верно! — поддержал его кто-то.
— Они оскорбили короля! — уже уверенней продолжил Гвин. — Они ведут себя в нашей стране, как разбойники, и достойны не больше, чем казни!
— Тогда схватите их и судите, — парировал Аллерс. — Это подло — нападать превосходящим числом, да еще и через подземелья, как вы планировали. Так мы сами станем разбойниками!
Коррин открыл было рот, но Лавеллет не дал ему сказать:
— Мы воины или бандиты?! — возвысил он голос. — Мы нападем исподтишка или выйдем к врагу лицом, как мужчины?!
— Сир, — процедил Коррин. — Вы что, не были на войне? Это не подлость, а хитрость! Маневр!
На сей раз поддержки Корр не дождался. Он оглянулся и увидел, что все смотрят на Лавеллета. Луна серебрила его золотые локоны, и надо было признаться — выглядел он и впрямь как одна из мозаик со стен Аллеи.
— Нам не нужны хитрости, сир Гвин, ведь мы рыцари. Мы гордо носим это звание и лучше лишимся его, чем посрамим! — Аллерс поднял кулак, совсем как Эриг перед поединком. — Следовать благим путем тяжелее, но достойнее! И только великие поступки приведут нас к величию! Выбирайте, сиры — красться в темноте, как жалкие мыши, или биться на свету, как тигры!
— Тигры! — взревел рыцарь с рыжими бакенбардами.
— Тигры! Америйские тигры!
Коррину ничего не оставалось, кроме как поддержать общий порыв. Клятый Лавеллет порушил все планы и перехватил командование. Корр чувствовал себя будто актер, которого столкнули со сцены.
— Ладно, тогда вперед! — воскликнул он.
Аллерс кивнул и жестом пропустил его вперед. Как будто догадался, что у Коррина на душе, и от этого почему-то стало еще поганей.
Стражники пропустили рыцарей вперед и зашагали следом. Насупленный Гвин топал впереди всех, чувствуя терпко-сладкий запах духов, исходящий от Лавеллета.
— А где Пьерриг и Двухголовый? — спросил он через плечо.
— Ждут. Кстати, я позвал еще кое-кого. Сир Гарон!
Откуда-то из толпы стражников появился мужчина с клочковатой бородой и глубоко посаженными глазами. В руках он держал полуторный меч, который Коррин сразу узнал.
— У Эрига не получилось, — сказал сир Гарон, поднимая Гранглинг. — Но этот меч обязан пролить кальдийскую кровь.
Гвин кивнул. Шаги людей звучали рокотом в пустующих коридорах, шепот сливался в монотонный гул. Позвякивала сталь. Где-то неподалеку хлопнула дверь.
— Времени немного, — сказал Коррин. — Мы уже наверняка разбудили половину дворца.
— Когда начнется бой, разбудим оставшуюся, — буркнул кто-то.
Лавеллет гулко расхохотался:
— Вы оба правы, сиры! Поспешим!
Аллея славы осталась позади. Новый коридор полого поднимался вверх. Гвин различил в конце два силуэта, один из которых поигрывал здоровенным молотом. Отлично. Гиральд и Дюг. Вместе с ними получится тринадцать рыцарей.
«Надеюсь, честь Лавеллета хотя бы позволит сменить раненых или убитых», — подумал Коррин, и у него закрутило живот.