Годы гроз
Шрифт:
И тогда боль исчезла. Моллард перестал осознавать себя — он сражался теперь без оглядки на смерть, ибо был уже мертв.
— Назад, инквизитор!
Солдаты потащили его от пролома. Возрожденцы беспрепятственно лезли внутрь, окружая их со всех сторон.
Распахнулись двери в притвор — несколько последних латников отступали, сражаясь на ходу.
Дэн повернулся. Израненный Рексен едва держался на ногах. Он остался один возле знамени, без щита и шлема. Сверкающие латы были все покрыты кровью врагов.
— К нему! — прохрипел Дэнтон.
На Рексена напали со всех
Возрождение сомкнулось вокруг. Взметнулись клинки, и все было кончено. Рексен так ни разу и не вскрикнул.
— Держите его! — раздался грубый голос.
Враг вырвал знамя инквизиции из камней и воздел его.
— Инквизитор! Смотри!
Дэну ничего не оставалось, кроме как подчиниться.
Острый конец древка вонзили в шею истерзанного Рексена. Враги надавили и проткнули его насквозь. Конец древка уперся в камни, так что Рекс остался стоять, и знамя оказалась прямо перед его лицом. Последним движением он поднял руку и коснулся знамени, оставив три кровавых следа от пальцев.
Возрождение издало победоносный вопль, и Моллард буквально почувствовал, как рухнул дух немногих оставшихся солдат.
Он кинулся вперед и как будто исчез. Дэнтон потерял все чувства, кроме зрения — чтобы видеть, кого уничтожить.
«Вас попросили не убивать», — сказала Тигрица.
Отлично!
Моллард ворвался в ряды возрожденцев. Беспощадный клинок разил их одного за другим. Безумный натиск заставил врагов отступить от Рексена.
Меч застрял в чьем-то теле и упал вместе с ним. Моллард сорвал с руки щит и дрался им, покуда тот не треснул пополам. Он выхватил кинжал и успел погрузить в горло врага, прежде чем его выбили из рук.
Дэнтон схватил возрожденца за кольчугу. Рогатый шлем ударил его в лицо, еще раз, еще, еще, и еще. Вместо лица осталось переломанное месиво, и Дэнтон выпустил обмякшее тело. Тягучие багряные капли падали с края прорези. Моллард стоял, обезоруженный, и видел за багровой пеленой, как враги отступают.
Они смотрели на что-то за его спиной, и ужас расцветал на их лицах. Дэн обернулся. Там был мертвый знаменосец. Кровь фонтаном брызгала из раны на шее Рексена и заливала серебряное знамя, делая его багровым.
Возрожденцы пятились, не смея сражаться. Один из них отбросил меч.
— Нет! — восликнул он. — Не может быть!
И первым бросился бежать.
— Багровое знамя! — кричал он на ходу, пробиваясь через своих. — Багровое знамя здесь!
Битва утихла. Возрожденцы обращали взгляды к Молларду рядом с окровавленным знаменем. Глаза их расширялись, и люди бросались бежать.
Дэн повернулся — Тигрица во главе своих застыла в центральном нефе, в окружении изрубленных коней и грумов. Затем она рявкнула:
— Назад!
И отступила сама. Дэнтону показалось, что у нее дрожат руки. Тей поклонилась.
— Пророк скоро будет здесь! — воскликнула она и побежала вместе со всеми.
Моллард повернулся к покрытому кровью и десятками ран Рексену. Лицо мальчика застыло в
муке, глаза остались открыты. Знамя у его лица стало наполовину багровым. Кровь иссякла в теле и вытекала тонкими ручейками, капая на пол.— Что это? — раздался голос.
— Почему они бежали?
— Соберите мертвых, — велел Дэнтон и закрыл Рексену глаза. — Это еще не конец.
Затем он повернулся и направился к пролому — туда, где лежала Кассандра.
VII
Мертвых складывали в боковых нефах. Трупы возрожденцев сбрасывали в апсиде, загородив телами пролом. Рексена сняли с древка и укрыли побагровевшим знаменем. Мертвых лошадей сложили у дверей в притвор, создав еще одну баррикаду.
Моллард сидел над Кассандрой, держа похолодевшую руку. Он считал каждый вдох, поднимающий ее грудь, и боялся, что любой может стать последним. Несколько раз его сердце замирало, когда между вдохами проходило слишком много времени. Но пока что Кэс была жива.
Томаз погиб. Оставшиеся лекари обработали и зашили рану. Лезвие секиры вошло глубоко, не достав пол-пальца до легкого и лишь чудом не задев позвоночник. Кассандра потеряла много крови, и нельзя было сказать, поднимется ли. Пока она лежала, мертвенно бледная, и Дэнтону казалось, что сердце ее бьется все реже.
— Говорят, ты так же сидела подле меня в Баргезаре, — прошептал он, гладя ее пальцы. — Наверное, теперь я понимаю, что ты чувствовала. Хоть я никогда не любил тебя так сильно, как ты меня.
Он поцеловал ее безвольную ладонь и встал. Кэс лежала в главном нефе, рядом с другими тяжело ранеными. Лекари и слуги хлопотали вокруг. Сам Дэнтон получил несколько легких ран, но почти не обращал на них внимания.
— Я сосчитал людей, инквизитор.
Рядом появился Бастиан. Везучий воин — он выжил в Баргезаре, на улицах Рейнвиля и даже здесь.
— Считая вас и рыцаря, в живых осталось сорок три человека. Все ранены. На ногах — тридцать пять.
— Из ветеранов?
— Я и еще двое. Из коней, вместе с вашим Вихрем — двадцать один. Прислугу я не сосчитал, — сказал Бастиан, массируя двупалую ладонь. — Можно спросить, инквизитор?
Дэнтон кивнул.
— Почему они сбежали?
— Знаешь, сколько раз мне уже задали этот вопрос? — вздохнул Дэнтон. — Я не знаю, Бастиан. Дело в их пророчестве. Они увидели, как знамя Рексена пропиталось кровью, и дрогнули.
— Но ведь они сами убили его, — пробурчал латник. — Может…
С улицы раздался тяжелый, долгий гул, и почти одновременно за окном занялся рассвет.
— К оружию, — велел Дэнтон, подбирая щит. — Они вернулись.
Раздалось хлопанье крыльев, и в одно из разбитых окон влетел Арик. Клювогорн сел на подоконник и распахнул огромный клюв:
— Держитесь! — раздался низкий голос. — Мы идем!
— Брон?..
— Сир Раддерфорд! — вскричал Бастиан, глядя в другую сторону.
Пробравшись через баррикаду из конских тел, внутри оказался Брон с секирой наперевес и замотанной бинтом головой. Вслед за ним в церковь забирались латники инквизиции.