Гнилое дерево
Шрифт:
– Куда летим?
– В Москву. Все приглашены на парад.
Ненадолго сели в Могилеве, кого-то подобрали, и сменили эскорт. К вечеру сели в Москве. Владислав подумал, что всех сейчас распустят до утра, но не тут-то было! Усадили в автобусы и повезли в Кремль. Провели в зал заседаний Верховного Совета СССР. Было много военных и немного депутатов. Многих из тех, кого пришлось увидеть, до этого Владислав видел только в журналах и газетах. Сплошные маршалы и генералы, полковников было всего несколько человек, два подполковника, один из них Алабышев, несколько средних и младших командиров, в основном, летчиков. Через некоторое время все расселись по местам и торжественное заседание открыли. Прослушали довольно скучный доклад замначальника ГПУ РККА армейского комиссара 2 ранга Щербакова, но, надо отметить, что аплодировали ему часто и много, так как говорил он только о хорошем, о том, как доблестно Рабоче-Крестьянская Красная Армия громит немецких захватчиков, проявляя чудеса героизма. Вопросов о том, почему потеряны несколько областей страны, он не поднимал, ссылаясь на то, что враг силен и коварен. Идеологически доклад был построен правильно, и должен был поднять на небывалую высоту мужество и героизм красноармейцев и всего трудового
Вот такие мысли роились в голове у Владислава, пока он слушал доклад. Он, тоже, аплодировал вместе со всеми, и, вовсе не потому, что кого-то боялся. Слова, в основном, были правильными, примеры - яркими, а то, что докладчик совершенно не понимает происходящего на фронтах, было отчетливо видно. Следующий выступающий: полковой комиссар с Юго-Западного фронта, отметил это в своем выступлении, и достаточно жестко покритиковал ГПУ, что не требуется сейчас говорить о будущей пролетарской революции в Германии. Перевоспитывать фашистов можно только одним способом: уничтожая их. Победим, тогда и заговорим по-другому. Кстати, 'Вставай страна огромная' не написана. В 'моде' совсем другие песни. Но, фронтовики уже имеют свое особое мнение и открыто отстаивают его. Совершенно не боясь высказаться против установок ГПУ. Затем в Президиуме появились члены Политбюро ЦК ВКПб, и 'всесоюзный староста' начал вручать награды отличившимся командирам Красной Армии. Тексты Указов читал Шверник. Проходы между креслами довольно большие, награждаемые проходили на сцену к Президиуму, им зачитывали текст и передавали коробочки с орденами и документы на них. Начали с Северного флота и Карельского фронта. Первым звание Героя получил капитан Сафонов, и.о. командира 78 смешанного авиаполка СФ, худощавый моряк-летчик, сбивший 15 самолетов противника. Несколько летчиков этого полка также представлены к орденам Ленина. Потом награждали балтийцев, оборонявших Ханко и Моозунд, летчиков Северо-Западного фронта и генерала Ватутина, командующего СЗФ, за быструю и своевременную ликвидацию прорывов первого дня войны и Алитусского плацдарма на Немане. Наград у соседей было немного. Затем перешли к Западному фронту: первым наградили начальника ГВИУ инженер-генерал-полковника Карбышева, после него вызвали Копца, Захарова, Черныха и Сазонова, последовательно. Вдруг вызывают командира первого ГВАРДЕЙСКОГО стрелкового корпуса, командира крепости Осовец и коменданта Укрепленного Района номер 66 полковника Преображенского. Владислав встал и пошел к сцене. В отличие от остальных, 'его' указ подписан всего два дня назад. Те, кто получал до него, с их фронта, представлены еще в сентябре. В сентябрьском Указе он и Барбара награждены орденами Ленина. Золотую звезду ему вручали по совокупности: удержание района, взятие Острова Мазовецкого, Лика, Ареса и Бьялла, и уничтожение батареи сверхмощных орудий противника. Звания 'гвардейский' в армии не существовало. С приказом Владислав еще не был ознакомлен. В общем, куча приятных 'подарков' и для себя, и для корпуса.
Глава 8.
После окончания награждения всех попросили перейти в два других зала. Все ждали Сталина, но он не появился. На пропусках были нанесены цветные полоски, которые означали: в какой зал идти. В том зале, куда Владислава 'не пустили', было видно, что стоят накрытые столы, а он с самого утра не ел. Грустно проводив глазами расставленные яства, вошел в зал, где, кроме расставленных стульев и карт на передвижных стойках, ничего не было. Несколько командиров НКВД помогали рассаживаться приглашенным, впрочем, не увидеть собственные фамилии на стульях было сложно. Стулья были оборудованы пепельницей, и большинство генералов тут же закурили. За столом Президиума находились Шапошников, Василевский и Тимошенко. Два стула были свободны. Не успел чуточку расслабиться, и рассмотреть Указы, как пришлось вскакивать, так как к нему подошел Карбышев с двумя генералами. Два скрещенных топорика показывали их принадлежность к инженерным войскам.
– Вот, Леонтий Захарович, знакомьтесь, это и есть тот самый старшина Преображенский.
Генерал-лейтенант протянул руку, и представился:
– Начальник инженерных войск Красной Армии генерал-лейтенант Котляр, а это мой заместитель генерал-майор Воробьев. Он будет начальником инженерного управления Западного фронта.
– Михаил Петрович.
– протянул руку и второй генерал.
– Владислав Николаевич.
– ответил Влад.
– Михаил Петрович специализируется на форсировании водных преград.
– сказал Дмитрий Михайлович.
– Ваш опыт со старыми танками СТ-26 оказался в центре внимания, как у нас, так и у союзников, и в Германии.
– И союзники прислали несколько батальонов танков 'Валентайн' с мостоукладчиками.
– подхватил тему генерал-майор.
– Они немного усовершенствовали конструкцию. Теперь ширина рва или реки может быть 25 метров, а глубина до трех. В качестве промежуточной опоры можно использовать сам танк. Мы считаем, что необходимо попробовать эти машины в Восточной Пруссии. Поэтому будем усиливать ваш корпус двумя батальонами танков AVRE.
За разговорами время летело быстрее, хотя под ложечкой посасывало. Еще, что немало смущало Владислава, что все были в парадной форме, с нашивками на рукавах, кроме нескольких гражданских, а он был в полевой, с полевыми петлицами. Плюс - самый младший по званию. Приходилось только гадать, как у него оказался пропуск с красной полосой. Неожиданно все встали: в зал вошли Сталин, Жуков и Мехлис. Появились они не через ту дверь, где входили все, а через какую-то боковую, скрытую занавесью. Мехлис и Сталин прошли к столу Президиума, а Жуков встал слева в первом ряду.
– Садитесь, товарищи.
– тихо сказал Сталин. Не вставая с места, он начал говорить:
– Товарищи, 138 дней назад против
нашей страны совершена агрессия со стороны Германии и ее союзников. Ставка Верховного Главнокомандующего собрала Вас в этом составе для того, чтобы обсудить ход боевых действий и необходимые условия, чтобы в кратчайшие сроки разгромить противника. Борис Михайлович, доложите общую стратегическую обстановку на советско-германском фронте.Маршал Шапошников встал и прошел к трибуне, за которой стояли стойки с картами. Положил папку на трибуну и раскрыл ее. Двумя руками пригладил, и без того гладкую, прическу с прямым пробором по середине. Откашлялся.
– Благодаря заблаговременно полученным точным разведданным, Генеральный Штаб и Главное командование РККА заблаговременно знали о дне и часе нападения на Советский Союз.
– это заявление разделило присутствующих в зале на три части: тех, кто об этом знал, тех, кто в это не поверил, и тех, кто недоумевал, как это он об этом не знал. Заскрипела кожа стульев, возник легкий шум. Сталину пришлось 'успокаивать' присутствующих. Он поднял руку, заставив остальных замолчать.
– Это - действительно так. Продолжайте, Борис Михайлович.
– Наша разведка предупредила нас о наличии утечки информации из штабов различных округов, поэтому была создана специальная группа, которая создала новые планы развертывания и мобилизации, и заменила, действующие на тот момент, 'Директивы номер 1' во всех особых округах. В каждом округе, из числа доверенных лиц, были созданы группы, отвечающие за безусловное исполнение новых директив. Благодаря принятым экстренным мерам, и соблюдению высочайшего уровня секретности, Ставке Главного Командования удалось своевременно вывести войска на оборонительные рубежи, подготовленные перед войной. Были перемещены основные склады боепитания, выведена из-под ударов авиация, задействованы войска ПВО округов. И тем не менее, полностью отразить нападение Германии и сразу переломить ситуацию на четырех фронтах нам не удалось. Немцы прорвались на участках Северо-Западного, Юго-Западного и Карельского фронтов. Лишь ценой огромных усилий и совместных операций Западного и Юго-Западного фронтов, наступления Западного фронта на район Вержболово и активной обороне Северо-Западного фронта, удалось остановить противника на следующих рубежах.
– И он подошел к карте Европейской части СССР, и показал причудливую линию фронта, тянувшуюся от Дуная по Пруту к Карпатским горам, затем по старой границе в районе Львовской области. Потом шел большой выступ потерянных городов: от Сосновки до окраин Луцка, по рекам Стоход и Припять до Рудни, за которую идут тяжелые бои. Еще один выступ в районе Бреста и Кобрина. И выдвинутый, нависающий выступ по Бугу до Нарева. По болотистым его берегам фронт уходил в Восточную Пруссию. И завершалось это на берегах Немана, где держал оборону Северо-Западный фронт генерала Ватутина.
– Удачнее всех держит оборону Южный фронт, но, имеет уязвимый правый фланг на стыке с Юго-Западным фронтом. Успешнее всего действовал Западный фронт, который, несмотря на тяжелое положение, успевал помогать и своим соседям. На остальных участках положение нестабильное, учитывая большую маневренность немецких войск, и умение немецких генералов сосредотачивать на направлении главного удара большое количество сил и средств. И обеспечивать отличное взаимодействие всех имеющихся сил.
Из его выступления было видно, что Шапошников считает, что основные события зимой и летом будут происходить на юге. Почему-то он считал, что положение Западного фронта устойчивое, как будто не видел нависающих над четырьмя армиями ЗФ двух выдвинутых клиньев в направлении на Минск. Если немцы ударят здесь, то смогут отрезать почти пять армий. И это будет катастрофа почище 41-го года. Владислав нарисовал конфигурацию на листке в блокноте, обозначил 3 мотокорпуса немцев на северном фасе, и четыре на южном, в районе Бреста. Свернул записку и написал сверху 'г а Жукову', и попросил передать ему. Проследил путь записки. Жуков открыл ее, быстро просмотрел и положил в свою папку, которую держал на коленях. Шапошников выступал довольно долго, затем предоставили слово Кирпоносу. Перед этим Сталин задал ему вопрос о том, что делается для того, чтобы ликвидировать угрозу.
Кирпонос выступал довольно долго и постоянно сыпал различными цифрами: количеством штыков, стволов, тонн. Цифр было множество. Через некоторое время стало понятно, что никаких других действий, кроме накопления сил и средств, командование Юго-Западного фронта не предпринимает. Тупо решили задавить массой. 'Измотать противника в оборонительных боях (отдав полностью ему инициативу), и после этого, ввести резервы (если они останутся после такой мясорубки), и разгромить противника'. Веселенькая перспектива! Там уже сосредоточено более миллиона штыков. Видимо поэтому Шапошников так и беспокоится за левый фланг. Посыпались вопросы к Кирпоносу, и он начал путаться, бледнеть и потеть. Его уже три или четыре раза меняли, то на Тимошенко, то на Жукова, то на Василевского. Но, после выправления обстановки опять ставили его, как хорошо знающего местность и войска. Мехлис, а он был ЧВС последнее время на ЮЗФ, начал методично критиковать его за отсутствие инициативы и попыток улучшить положение на отдельных участках фронта, как это постоянно делается на Западном фронте. Тот, в свое оправдание и ляпнул, что у Западного фронта было три крепости, вот они и удержались. Карбышев не выдержал и попросил слова. Объяснил, что крепости крепостями не являлись, были наскоро укреплены и связаны с ОПами, расположенными вокруг них. В реальный бой вступила только одна из них: Брестская, цитадель которой находилась в непосредственной близости от границы, и ее артиллерия была задействована для ликвидации переправ и контрбатарейной борьбы. Благодаря неудачному расположению эта крепость разрушена артогнем немцев, и там состоялся прорыв.
– И, что, вы хотите сказать, что Осовец и Гродно боев не вели? А за что же тогда награждены их командиры?
– огрызнулся Кирпонос, пытаясь укусить и генерала Карбышева, который был командиром крепости Гродно, и Владислава. Карбышев показал на Владислава, и спросил:
– Полковник Преображенский! Была ли задействована артиллерия фортов Осовца?
– Нет, товарищ генерал-полковник. Артиллерия фортов крепости произвела только пристрелку основных директорий. Расход снарядов: три на орудие, 192 снаряда 152 мм к пушкам Кане и гаубицам 1910/30. Противник на расстояние эффективного огня этих орудий к цитадели не подходил.
– Владислав собрался сесть, но его остановил вопрос Сталина.