Гнилое дерево
Шрифт:
Курочкин пожал плечами.
– Потери, как у всех.
– Отдашь ему!
– А чем я ее заменю у Брока?
– Не понял?
– нахмурил брови комфронта. Курочкин понял, что сказал лишнее, и ответил 'есть'. Последовала накачка всех присутствующих. Жуков в выражениях не стеснялся.
– Так, товарищи, по местам. Будем исправлять то, что наворотил генерал Конев.
Владислав не сдержался и заметил:
– Генерал Конев, на момент начала наступления немцев, четвертый день фронтом командовал. Информация о том, что немцы подтянули тяжелую артиллерию к Бяло-Подляске, по каналам связи армии и фронта не проходила. Разведка - это дело профукала.
Жуков, уже повернувшийся к комнате отдыха, остановился и обвел всех недобрым взглядом:
– Смотри-ка! Умный! А знаешь, полковник, не у всех
'Похвалили...' - ухмыльнулся Владислав, выходя из кабинета командующего.
– Владислав Николаевич!
– услышал он сзади. Вытирая платком чисто выбритую голову, к нему подходил генерал-лейтенант Курочкин.
– Здравия желаю, товарищ генерал!
– И тебе не хворать! Слушай, мне четыре дня требуется, чтобы заменить ее на позициях. Договорились?
– Артиллерию сразу отдавайте, а транспорт я подгоню через три дня. Сколько их осталось?
Павел Алексеевич передвинул вперед сумку, вытащил оттуда боевые донесения, пролистал, отделил копию от одной из них, и передал Владиславу. 'Не густо!' - почти ничего не осталось, особенно пострадали 128 ОИПД и 342 ОЗД, противотанкисты и зенитчики. Да и в полках меньше 50% штатной численности.
– А где 124-й гаубичный? Мы же с ним передавали? Он мне требуется. Мне же наступать.
– Без ножа режешь, Владислав. Два гаубичных полка забираешь!
– Что отдавал, то и забираю! 124-й - это полк 1-го стрелкового корпуса 10-й армии. Мой, с самого начала войны.
– Да, знаю, знаю! Ну, хорошо! Но, марш ты обеспечиваешь, на машины ты богатый.
Они пожали друг другу руки и сели в разные машины. Павел Алексеевич что-то недовольно пробурчал, но, Владислав этого уже не слышал. Как и все командиры, Курочкин пытался подгрести под себя побольше войск. Так же действовал и сам Владислав. 86-я была нужна ему, чтобы подменить 27-ю, которая готовилась взять штурмом Арес. Созданные еще в июле штурмовые группы не распались, а, наоборот, стали основой всех полков в дивизии. Каждая группа имела восемь ручных пулеметов, четыре снайперских винтовки, до взвода автоматчиков, обученных точно метать гранаты, пользоваться толом, минами, огнеметом, и минометный расчет или 45мм орудие. Все в группе обучены приемам рукопашного и ножевого боя. Действовали они, в основном, ночью. Обучались ночной стрельбе, использованию трофейных осветительных ракет, трофейного оружия. Были в дивизии и проводники: местные жители, хорошо знавшие эти места. Этих людей 'подбросил' Владиславу тесть, так как 'его' 1-я партизанская бригада, как отдельное соединение, развития не получила. Район прочно удерживался Красной Армией. Владислав направил в штаб фронта требование на пополнение 86-й дивизии, которое, понятно, будет выполнено не сразу, и придержал два маршевых батальона до подхода частей дивизии. Вышел на связь полковник Бойков, командир 86-й, доложил, что отправил в сторону Осовца 883 ГАП и 248 артполк.
– А что со 124-м ГАПом?
– Я не в курсе, их на моем участке нет. Подтверждаю готовность к маршу 16 октября из трех районов сосредоточения: Пореба, Лашковицы и Орло.
86-я под Осовцом еще не была, они все время были на южном фланге, больше общаясь с Замбрувским УР, чем с Осовецким. На второй день войны был ранен командир дивизии, и полковник Бойков заменил его. Его Краснознаменная дивизия была на хорошем счету в 10-й армии. В самые тяжелые дни она прикрывала танкоопасное направление: от Острова на Белосток, и погранзаставу Гачково. Раз десять немцы объявляли по радио, что 86-я дивизия уничтожена. Жива, курилка, и собирается перебираться на территорию Германии, в Дамерау.
Сам Владислав, ближе к ночи, сначала заехал в Прешовец, но лишь на несколько минут, узнать: как дела, а потом выехал в Лик, точнее, в Дамерау. Там, в подвалах электростанции, находился штаб артиллерии и несколько наблюдательных пунктов. Отсюда будет корректироваться артподготовка
перед началом прорыва в Дригальский лес. Чуть сзади - высота 122, господствующая над местностью. Впереди несколько костелов, на колокольнях которых немцы устроили наблюдательные пункты. Проверив работу наблюдения и артиллерийской разведки, выехал на высоту 122.0, где собиралась в кулак артиллерия. Второй такой же кулак находится в лесах под Раково. Переехали через мост, объехали горку, стоит большой фольварк: довольно большой трехэтажный дом, рядом крытый красной черепицей амбар, длиннющий хлев, свинарник, здоровенный сеновал и навес со стоящей техникой. Красноармейцы-артиллеристы все в лагере на холме, там палатки, землянки нарыты, окопы со щелями, в общем, все как положено. Уже горят буржуйки, в палатках и землянках тепло. Спустились вниз с холма в фольварк. Там три штаба двух артиллерийских бригад и одного полка, плюс охранение. В доме несколько женщин, как понял Владислав: немок! Интересно! И какого черта они тут делают? Начал выяснять: хозяйка имения и четыре дочери. Тут же возник вопрос: что они здесь делают? Муж хозяйки призван в Вермахт, и служит где-то в Греции, а они занимаются хозяйством и помогают охранению обслуживать помещения штабов.– Что за фигня?
– задал вопрос Владислав начштабу 75-го полка.
– Почему немцы в расположении?
Вмешалась хозяйка, которая, с сильным акцентом, но говорит по-русски:
– А мы не есть немтцы, товаристч! Мы есть мазури!
– Сильнейшая логика! Вызвал начальника особого отдела дивизии. Тот приехал довольно быстро, затем отвел в сторону Владислава.
– Это - наши люди, товарищ полковник. Проверенные и надежные.
– И дочки?
– Ну, насчет одной есть сомнения, но, пока не подтверждаются. Все на контроле.
– Ты понимаешь, майор, что это штаб трех полков и дивизионов.
– В помещениях штаба они не бывают, товарищ полковник.
– А не проще ли было бы их убрать отсюда совсем.
– Нет, не проще. Здесь тоже придется Советскую власть устанавливать, товарищ полковник, и мы имеем соответствующие инструкции. Вы ужинали?
– Нет.
– Фрау Марта такие кнёдли делает! Просто объеденье!
'Блин! Ему вареное тесто все мозги затмило!' - подумал Влад, глядя на улыбающегося майора ГБ.
– Вы понимаете, майор, что у меня наступление на носу?
– Конечно, понимаю. Муж фрау Марты воевал в Роттен Бригаде в Испании, и знаком со многими в нашем Генштабе и Ставке. Его семья находится под нашей защитой.
– Хорошо, майор. Идите, кушайте кнедели. Приятного аппетита!
'Черт! Но, более удобного места для артиллеристов нет! Хрен с ним, посмотрим, чем кончится!' Владислав, несмотря на то, что хотел заночевать здесь, отправился в Раково. Чуть южнее уже расположилась корпусная артиллерия. Здесь все в порядке. Вернулся в Осовец, и уснул в комнате отдыха. Поездка не понравилась.
Утром рванул в Прешовец, разбираться 'кто есть кто' в Мазурии. Теща 'успокоила':
– Здесь много национальностей: мазуры тоже делятся. Когда-то они жили во всей центральной Польше, потом начали делиться на шесть регионов. Коренным населением здесь, в этих местах, были пруссы. Они воевали со всеми поляками, и с мазурами, в том числе. Польский князь Конрад I Мазовецкий (мазур), пригласил сюда немцев, обратившись к магистру Тевтонского ордена Герману фон Зальца с просьбой помочь ему в войне с пруссами. Получив разрешение у Папы Римского и его Буллу, орден прибыл сюда и построил первую крепость Торн, в 1230-м году. Орден тогда получил в дар Хелминскую землю. Там они тоже построили свой замок. Это место сейчас и раньше Кульмом называлось, но после той войны носило название Хелмно.
– Что-то припоминаю: битва под Кульмом.
– Немцам отдали земли на правом берегу Вислы, левый берег был польским.
– Отдали то, что им не принадлежало?
– Да, орден собственной земли не имел, и поначалу пытался заполучить земли в Палестине, на земле обетованной. Но, поняв, что там усидеть несколько сложновато, сначала поселился в Трансильвании, но их оттуда через год выгнали, потом здесь. Их замок в Палестине тоже носил название Торн. Там братья ордена были 'госпитальерами'. Сюда они пришли надолго: лишь в 1525 году орденские владения были изъяты в пользу герцога Прусского, и орден покинул территорию Пруссии.