Гнилое дерево
Шрифт:
На фронте опять изменения, вместо Еременко назначен Жуков. Он собрал всех в Белостоке, куда переместил штаб фронта. Крут! На совещании несколько командиров дивизий разжалованы, два комкора понижены в должности. От северного фланга требуют только одного: держаться, при условии того, что пополнение практически прекратило поступать. Недокомплект в дивизиях укрепрайона уже почти 20%. Благо, что в снабжении боеприпасами пока не ограничивают. Но, северный фланг командующего не сильно волнует. Тем более, что Северо-Западный фронт во время наступления Западного, сумел сбросить немцев с плацдарма у Алитуса. Из корпуса забрали 86-ю дивизию, переподчинив ее 4-й армии. Правда, и кусок фронта 'отрезали'. Теперь это не участок Владислава.
26 августа Жуков в трех местах: севернее и южнее Бреста, и под Островом попытался форсировать Буг. Зацепиться у Рудни у него не получилось, 21 армия не смогла закрепиться на левом берегу. А вот 19-я и 20-я армии
Немцы начинают активно долбать артиллерией на севере, постоянно атакуют наши позиции в Восточной Пруссии, Гот предпринимает атаку на Сувалки. Рейхенау, 6-я армия, безостановочно долбит по плацдармам, пока 19-я переползает на 80 километров юго-западнее. Все как с цепи посрывались, а у нас, явно, не хватает еще одной армии на Западном фронте. Но, успели! Плацдармы, правда, пришлось оставить, все, кроме одного: под Вышкувом, но, освободили междуречье Нарев-Буг и вышли к Сероку, где они сливаются. Оттуда в ясный день видна Варшава. А наступление на Ровно у немцев захлебнулось.
Наконец, стало подходить подкрепление, и уже не как раньше, целыми дивизиями, а маршевыми батальонами. Плешь, ведь, Тимошенко проели, пока добились! А то в большинстве рот по 90-100 штыков во всех четырех дивизиях. Танков - кот наплакал: один покуцанный полк в 24 Т-34 и 8 оставшихся КВ. Но, немцы взбеленились, особенно генерал Рейхенау, командующий 6-й армией. Жить этому стервецу оставалось совсем чуть-чуть! Но, старый кайзеровский генерал, вложивший кучу денег в штурмовиков Рема и лично в Адольфа Гитлера, получив из-под Ровно 14-й моторизованный корпус фон Виттерсхайма, два сверхмощных 807мм орудия Дора и Густав, которых перегнали из Франции в Бяла-Подляску, плюс, два корпуса тяжелой артиллерии калибра 210 и 280 мм, начал 'сносить' старую Брестскую крепость, выдвинутую к самой границе, и не имевшей сверхпрочных фортов, как Осовец. В результате обстрела 'дорами', сдетонировал армейский склад боеприпасов 4-й армии, и прикрытие осталось без снарядов, а корпусные пушки не обеспечивали поражение тяжелых орудий Вермахта. Были задавлены артогнем доты Тереспольского УР, и их гарнизоны были сожжены, после того, как закончились боеприпасы. Массированный огонь немецких батарей позволил вначале создать плацдарм, а затем навести мосты справа и слева от крепости, и моторизованный корпус рванулся к Кобрину, где находился склад стрелкового боепитания 4-й армии. Немцы сманеврировали частями 17-й и 4-й армий, и сунули их в прорыв, взяв направление на Барановичи. Вторая танковая группа Гудериана двумя корпусами поддержала удар в направлении Минска. Они шли мимо реки Неман и Днепровско-Бугского канала, где части Пинского УР не дали им возможности пробить их оборону фланговым ударом. Они держались за Пинские болота мертвой хваткой. Сопротивлялся и минский УР, но сила солому ломит. Три армии резерва фронта были выдвинуты вперед, и прикрывать тылы было особо некому. Фронтом командовал уже не Жуков, улетевший в Москву, а бывший командующий 19-й армией Конев, отличившийся в наступательных боях конца августа. Он находился под Варшавой, и потерял управление войсками. Плюс, личные терки между ним с Жуковым и Филатовым, командармом 13-й армии. 13-я армия занимала позиции у Могилева, прикрывая южный фланг Пинского УР. Ей давали команду срочно выдвинуться в район Острова в августе, но Филатов, понимавший, что он не успеет при любом раскладе, через Тимошенко, добился отмены этого приказания, и Коневу пришлось перемещать свою армию. Он успел выдвинуться и обеспечил успех и удержание позиций под Вышкувом. Сейчас, видя, что Конев замешкался и не может принять единственно верное решение, Филатов оставляет на старых позициях всего одну дивизию, и выдвигает армию вперед, стремясь помочь Минскому УР.
Под Белостоком творится невообразимая свалка! 'Смешались в кучу кони, люди!' А, главное, поезда! Они отскочили из-за обстрелов от Бреста, и сюда же направлены подкрепления в 20-ю, 19-ю и 10-ю армии, все пути забиты, на всех разъездах стоят поезда, некоторые из которых уже без топлива. Владислав с мех батальоном 209-й дивизии начал наводить порядок на станциях. У железнодорожников настоящая паника, так как поезда из Бреста выскочили вне графика и забили все. Была ли это диверсия или просто следствие обстрелов и паники, Влад не устанавливал. Удалось за
пять бессонных суток раскидать составы. И не без пользы для себя! В 4-ю армию, разбитую под Брестом, направлялось два эшелона с новейшими самоходками СУ-122. 64 таких машинки были выгружены в Осовце, и раскиданы по полкам приданных дивизий по четыре машины в каждый полк. За счет четвертой армии смогли полностью укомплектовать и минометные батареи 120 миллиметровыми минометами. Они, тоже находились на эшелонах и не успели занять позиции на Буге.Филатов подоспел вовремя, Минский УР был практически выбит, когда подошли его корпуса и дивизии. Четверо суток они удерживали позиции под непрерывными атаками немцев, как на земле, так и с воздуха. И, когда уже казалось, что все кончено, пошел первый за этот период дождь! Сильный и продолжительный. Сразу превративший поля и леса сражений в грязное месиво. Лето кончилось, и начался обычный слякотный осенний период, к которому наша армия была лучше подготовлена. Вспухли все реки и каналы на Белостокском выступе, и без того болотистом. Немцы встали у Березова, на берегах реки Ясельда, где огнем крупнокалиберных корпусных пушек с Бронной горы они были остановлены. Там же находился резервный склад боепитания 4-й армии, который не успели еще взорвать, и у 13-й армии была возможность пополнять боезапас.
Наступление немцев было стремительным, и потеряна большая часть территории республики. В числе самых важных потерь: самолеты 10 авиадивизии, 12 полевых и три стационарных аэродромов. Надо отдать должное Люфтваффе, что при наших наступлениях они успевали отводить своих летчиков и техников заранее. Здесь же невосполнимые потери техсостава целой дивизии.
Отделившаяся от основной группы прорыва, и пошедшая на Бельск-Подляски 113-я пехотная дивизия большого успеха не добилась и была остановлена 10-й армией у поселка Черемухи, в Южной оконечности Беловежской пущи. Части 4-й и 21-й армий оттеснены противником в Рудянские леса, продолжают сопротивление, но, связь с фронтом потеряна, войска действуют на свой страх и риск. Стало известно, что командарм-21 Кузнецов не находится в штабе армии, но туда вышел командарм-4 - генерал-майор Коробков, который и принял командование над армейской группой. 21-я была самой большой армией фронта: 14-ть дивизий! Но, благодаря 'умелому руководству', они рассеяны и частично уничтожены. Коробков пытается там что-то организовать.
Через 12 дней после начала немецкого наступления, наконец, в штабе фронта в Белостоке появляется опять Жуков. Как обычно, собирает всех там, по-другому он действовать не привык. На удивление ведет себя тихо и очень спокойно, что настораживает всех еще больше. Более 'шумного' командующего на фронте не было. Владислав, которому до смерти надоели все эти перестановки и чехарда с командующими, тихонько стоял позади всех, опустив голову и рассматривая паркет во дворце Браницких. Отчитывался Конев.
– Связь с 21-й и 4-й восстановлена?
– сжатые кулаки в черных лайковых перчатках у Жукова сжались. Кожа противно заскрипела.
– Устойчивой радиосвязи с ними не имеем. На связи только генерал-майор Коробков. Где находится генерал-полковник Кузнецов, установить не удалось. Возможно, погиб.
– Что Вами предпринято, чтобы восстановить снабжение и связь с армиями?
Конев начал перечислять неудавшиеся попытки наладить связь и управление на южном фланге фронта.
– Берешь самолет, и туда! В противном случае, в Москву. Имею все полномочия для этого.
Конев побледнел, но откозырял и вышел. Жуков продолжил опрос командующих армиями и УРами. Дошел и до Владислава.
– Чем занимается командир самого 'тылового' Укрепрайона?
– изволил пошутить комфронта.
– Расчетом сил и средств по взятию Кенигсберга, товарищ командующий.
Все грохнули! Заулыбался и Жуков.
– Ну, а точнее?
– Наводил порядок в тылу, разбирался с перебоями в поставках снабжения на линии Минск-Белосток-Осовец. Затор был. В настоящее время функционирование всех веток железных и шоссейных дорог восстановлено. Вошли в график поставок. Необходимо вдвое увеличить объемы поставок авиационного топлива, товарищ генерал армии. Иначе через семь дней авиация на Белостокском выступе встанет. Второе: из-за наступления у меня изъяли 86-ю дивизию, поэтому активных действий мы не предпринимали. Отбивали отвлекающие атаки противника. Есть задумка навестить 'роддом' немецкой армии, но не хватает сил и средств: 6-й кавдивизии и 86-й стрелковой.
– Постой-постой, ты о чем?
Владислав разложил карту.
– Это - Арес, это - Арес-зюд, а это - Дригаллен. Здесь родилась немецкая армия. В Аресе находится и штаб 42-го армейского корпуса. Здесь находятся крупнейшие в Германии военные полигоны: артиллерийский, танковый, стрелковый.
– И ракетный.
– вставил начарт фронта. Владислав кивнул и продолжил.
– Вот смотрите, что задумано.
– Жуков внимательно рассмотрел карту.
– Отличный отвлекающий удар! Товарищ Курочкин! Дивизия у тебя? В каком состоянии?