Глория
Шрифт:
— Ты прав, правитель. Весь город как на ладони.
— Прекрасный город! — с восхищением произнёс царь. — Нужно только немного прибраться здесь, и он засияет, как алмаз на солнце.
— Цэнара станет бриллиантом в твоей короне, о великий! — и Кериф почтенно преклонил колено перед царём.
— Да, Кериф. Так и будет. Здесь осталось только смыть, зачистить все следы правления Хетта и можно следовать дальше, на континент. Цэнара уже моя. Осталось укрепить мою власть в Сураноне. Ведь, судя по всему, людей, преданных Хетту, достаточное количество, а значит и мятежников. А с ними нужно решать быстро и без промедления.
— Каково будет твоё распоряжение, правитель?
— Нам
В почтенном поклоне склонился Кериф перед царём и замер в ожидании.
— Что ещё? — на этот раз Клиос повернулся к своему военачальнику, стоя до этого спиной к нему. — Я же вижу, тебе что-то нужно.
— Дочь жреца, правитель. Семила!
— Ты никак не выкинешь эту девку из головы? Она предательница!
— Не получается у меня выкинуть её из головы. Отдай мне её! Сильнее не накажешь.
Царь задумался. Ему эта идея показалась забавной.
— А знаешь, возможно ты и прав! Она ведь боится тебя больше смерти. Пожалуй, для неё это и в самом деле будет самое жестокое наказание. Что ж, сегодня в полдень я буду вершить суд над предателями. Дочь жреца будет отдана тебе.
Кериф поклонился царю и покинул площадку. А царь остался на верху. Любуясь пылающим городом, он уже представлял себе коронацию и принятие завоёванных земель в свою вотчину. Но как-то мысли его постепенно переключились на пленных. Не только Семиле Царь планировал сохранить жизнь. Была среди предателей та, которую он жаждал видеть своей наложницей.
Семила давно уже не спала. Она лежала на твёрдой скамье и рассматривала голубые лоскуты неба, что застряли в решётке окна их темницы. Рассвет и солнечные лучи наполнили ультрамарином небесную гладь, и темнота ночи на время отступила с небосклона. Свежий воздух заплывал в камеру, где спали пленники. И утренняя прохлада, своим лёгким бодрящим прикосновением, разбуджила дочь верховного жреца.
— О чём ты думаешь, — тихо шепнул ей Илья. Он тоже к тому времени уже успел проснуться, и разного рода мысли наполнили его голову и погрузили в размышления.
— Я думаю, что Тигран был прав, — спокойно ответила Семила.
— Ты о чём?
— Единственный шанс на спасение — это убить царя.
Илья приподнялся и посмотрел на лицо своей возлюбленной. Он не верил своим ушам: его Семила предлагает сейчас убить человека. Пускай даже не человека, а царя, что одно другого не исключает.
— Не смотри на меня так, — закрыла она глаза руками, — Я не могу позволить кому бы то ни было убить тебя! Ты должен жить! И ради этого я могу допустить даже столь дикое безумство!
Она накрыла свои голубые глаза руками. Из-под ладоней Семилы потекли слёзы.
— Ты чего! — Картелёв поднялся с пола и обнял возлюбленную, — Я не умру, я обещаю тебе! Я придумаю что-нибудь, и мы все спасёмся. Слышишь.
Он обнял Семилу и крепко-крепко прижал к себе.
Конечно же их разговор разбудил и других.
— Доброе последнее утро, — недовольно, сонным голосом пробурчал Павел, — И чего людям не спиться в такую рань?
— Уже часов восемь, а то и девять, — поворачиваясь к Седому, проговорил Тигран.
Алекс услышала разговоры товарищей и тоже заворочалась на скамье. Жёстко и не удобно было спать ей этой ночью. Но усталость взяла своё.
— Как же всё тело затекло, — потягиваясь, сказала она, — Даже ноги онемели.
— Сделать массаж, — ехидно предложил Павел.
— А
потом я тебе, — обозвался Макс. Не открывая глаза, он зевнул и перевернулся на спину.— О, капитан проснулся! — уже совсем бодро воскликнул Павел.
— Странно, утро в разгаре, а за нами ещё никто не пришёл, — заметил Илья. — Может быть царь смилостивился и передумал?
— Ага, конечно, — усмехнулся Тигран. — Царь, скорее всего, очень занят. Но про нас он точно не забудет. Вот только ещё пару-тройку сотен мятежников казнит и за нас примется.
В эту минуту пленники услышали какое-то кряхтенье за стеной, отделяющей их камеру от соседней. В ней, в этой стене, так же, как и в наружной уличной, под самым потолком виднелось небольшое окошко. Только, оно было заложено камнями и забито соломой. Алекс, что спала возле этой стены, с испугом вскочила со скамьи и отошла в сторону. Макс же встал с пола и подошёл к заложенному окну.
— Почему я его не видел вчера? — удивился он и принялся разбирать окно. Но движение в их темнице заметили стражники.
— Макс, осторожно, к нам гости, — предупредил Тигран. Словно по команде Басаргин сел на скамью и, как ни в чём не бывало, сложил руки на груди. Именно в такой позе, он встретил стражника. Огромный, два с лишним метра ростом, кларионец заглянул через решётку в камеру. Все узники сидели по своим местам и не выказывали никакого беспокойства. Даже не беседовали друг с другом, в отличие от предыдущего вечера. Напускное смирение пленников насторожило стражника, но особого вида он не подал. Лишь вернувшись к своим двум товарищам, здоровила шепнул одному что-то на ухо и всё. Через некоторое время в подземелье принесли пищу и воду. Низенькая, по меркам кларионцев, женщина преклонных лет разносила узникам завтрак. Он представлял собой некое подобие похлёбки, с кусочками какого-то неизвестного овоща, похожего на картофель. К похлёбке шла небольшая зажаренная лепёшка и немного воды. Что же касается стражников, то их завтрак был куда вкуснее и питательнее. На большой раскатанной лепёшке были выложены куски, отваренного с овощами, мяса и политы каким-то ну уж очень ароматным красным соусом. Проголодавшиеся стражники настолько увлеклись завтраком, что на некоторое время забыли про узников и принялись уплетать еду за обе щеки. Этим моментом Макс не мог не воспользоваться. Пока их доблестная охрана подкреплялась, он опять взобрался на скамью и продолжил разбирать окно.
А женщина, тем временем, добралась и до их темницы. Через решётку она передавала по очереди похлёбку и лепёшки. Когда очередь дошла до Семилы, женщина ахнула.
— Тебя ли я вижу, дитя моё?! — проговорила она на кларионском.
— Меня, Милитея, меня, — сказала Семила. Её глаза и руки опустились вниз.
— Да как же ты сюда попала?
— В немилость к царю нашему угодила. Помогла вот этим людям, а он их в предатели зачислил.
— Царь! — возмутилась Милитея, — Да какой это царь?! Это изверг и тиран, каких Кларион ещё не видел!
Возмущения женщины привлекли внимание стражников.
— Ты всё, старуха? — крикнул один из них.
— Ещё чуточку и я ухожу, — ответила она. А сама достала из коробка, что стоял на маленькой трёхколёсной тележке с едой, припрятанную лепёшку и положила на неё несколько кусков мяса.
— На-ка, держи, — протянула Милитея Семиле, — Подкрепитесь. А мне ещё в соседнюю темницу занести завтрак нужно.
— Постой, — крикнула ей в след Семила, — Как там мой отец? Видела ли ты его?
— Нет, милая. Жреца я не видела. Его царь отправил в башню вещуньи Сиртеи. И с той поры Заура никто не видел.