Чтение онлайн

– Хорошо жить в таких небольших городках. Столько зелени, воздух чистый! Мы в Челябинске просто задыхаемся. Онкология у каждого второго. Вот думаем с мужем: через два года пенсия. Если доживем, сюда переедем или в Миасс. Квартиры здесь дешевле, чем у нас. Свою продадим – еще и на старость кое-что останется.

– Да, – подхватила разговор Наталья Алексеевна, – мы тоже недавно на пенсию вышли и тоже подумываем о смене обстановки. Страшновато, понятное дело, но так холода надоели… Хотелось бы куда-нибудь в тепло под старость лет. Решили в Анапу спутешествовать, может быть, там что присмотрим.

– О, куда вы замахнулись! Наверное, сумели прикопить

деньжат к старости. А мы всю жизнь учительствовали. Сами знаете, какие у преподавателей доходы. Какой нам юг! Так только, раз в несколько лет на пару недель в отпуск съездить. Да и от детей далеко отрываться не хочется. Сын с семьей у нас в Челябинске. Внук болеет часто, экология, сами знаете, какая. Если удастся здесь или в Миассе поселиться, на все лето будем его к себе на каникулы привозить. Думаем, окрепнет на свежем воздухе.

– Дети рядом – это, конечно, мечта. Но молодые нынче все в дальние края рвутся, не видят перспективы в родных местах. Моя дочь упорхнула Бог весть куда, только ее и видели. Видимся теперь раз в год. Правда, и работа у нее хорошая, и заработки несравнимо с нашими, да и семейная жизнь вроде бы складывается.

– Вот видите, а вы переживаете, – подхватила собеседница. – Кто знает, повезло бы ей так в вашем Новосибирске? У меня там сестра живет, по распределению после института приехала, замуж вышла и осталась на всю жизнь. В советское время она на жизнь не жаловалась. Муж хороший попался, от завода квартиру дали, дочь родили. А как началась перестройка, так все и покатилось. Муж умер. Инфаркт, сердце не выдержало всех безобразий. У самой сестры тоже пошли болячки, едва до пенсии дотянула.

Попутчица неспешно продолжала свой рассказ:

– Дочь ее, моя племянница, после школы сразу работать пошла. На швейную фабрику устроилась, да так и зависла на ней. Скромная она у нас, тихая, слова не дождешься. Про что думает, поди узнай! Четвертый десяток пошел, а так и живет с мамой. Ни ребенка, ни котенка. Другие девчонки на боку дыру вертят, такие проныры. А наша – как приклеилась к швейной машинке. Благо бы, платили, как следует! Куда там, иной месяц и двадцатки не выходит. Перебиваются с Надеждой, сестрой моей, на ее пенсию да на эти копейки.

Сколько раз говорила ей: «Ларка, брось все, уезжай в Москву, устраивай себе жизнь! Ведь ты еще молодая, симпатичная. Или к нам в Челябинск давай, найдем тебе металлурга неженатого. Принца не обещаем, но ребята у нас неплохие, спокойные. Работа у них тяжелая, но и зарабатывают неплохо». Как бы не так! «Как я, теть Лен, маму одну оставлю, куда поеду? Я ведь кроме Новосибирска и своей фабрики не видела ничего, а сегодня такая жизнь, столько подонков кругом…» Вот и доосторожничалась. Я сколько раз замечала: любит жизнь иной раз так пошутить, аж тошно становится. Короче говоря, связалась наша Лариска с уголовником…

– Господи, – изумилась Наталья Алексеевна! – Как ее угораздило? Сами говорите, домашняя девочка, из дома никуда.

– Через интернет или по телефону. Сейчас виртуальные знакомства кругом. Нанесло на нашу голову какого-то урода. На десять лет посадили! Видать, натворил что-то серьезное. Восемь отсидел, не ровен час, явится по досрочному. Надежда извелась вся. Наплел нашей дурочке с три короба, а та и уши развесила. От безысходности, что ли? Посылки собирает, на свидания к нему ездит. Чуть не половину зарплаты продуктами да сигаретами отвозит.

Сидит он недалеко от города, на зоне какой-то. Сначала прямо в лагере пожениться хотели, потом он передумал. Все,

говорит, по-человечески организуем. Как выйду, распишемся, родственников соберем, вечер сделаем. Как вы думаете, выйдет что из этой затеи? Мы просто измаялись. И сестру жалко, и на племянницу глядеть сил нет. Совсем как тростинка стала…

Наталья Алексеевна подумала, что давать советы в таких историях последнее дело, но из вежливости попыталась успокоить:

– Знаете, мне один юрист, адвокат рассказывал: сейчас в тюрьмах многие без вины виноватые сидят. Скажем, вспылил парень, в драку сунулся или заступился за девушку. А не исключено, подставили. Сами знаете, какое сейчас время. Может быть, хороший человек, и все у них образуется.

– Ох, дай-то Бог, – с сомнением вздохнула соседка, а Наталья Алексеевна вспомнила собственное приключение, бывшее с ней много лет назад…

* * *

…Вскоре после окончания института она устроилась на крупный «закрытый», то есть оборонный завод. Весь их отдел стандартизации, где единственным мужчиной был начальник, неопределенного возраста щуплый лысый очкарик, послали на уборку урожая в какой-то Богом забытый колхоз. Очкарик от малоприятной командировки откосил, прикрывшись справкой о своем хилом здравии, а всех несемейных девиц, из коих, собственно, и состоял отдел, отправили в те самые места, куда Макар не гонял телят. Люди, между тем, в тех макаровых местах водились, доили коров, выращивали хлеб, и по осени им требовалась подмога горожан, чтобы успешно завершить уборку.

В сердцах взращенных-вскормленных советской властью граждан слово «колхоз» и сегодня отдается неким трепетом. Сколько романтических историй происходило под ясными деревенскими звездами, сколько было выпито экзотических напитков – начиная от примитивного плодово-ягодного пойла и кончая мутной самогонкой или брагой, действовавшей на неподготовленные городские желудки эффективней любого слабительного! Наталье Алексеевне припомнился нехитрый стишок тех лет: «Не теряйте время даром, похмеляйтесь "Солнцедаром"!» Из чего изготовлялся увековеченный в рифмованных строчках напиток, никто из потреблявших его не ведал, но самое вонючее яблочное вино, безусловно, выигрывало у него по всем показателям.

В ежегодную осеннюю «ссылку» начинали отправлять с первого курса вузов. Одновременно в ряды бойцов трудового фронта вливалась внушительная армия молодых заводчан, сотрудников всевозможных НИИ, конструкторских бюро и прочих контор. Вся эта королевская рать наряду с трудовыми подвигами совершала немало иных славных деяний.

Деревенские бабки, прознав, что к селу приближается отряд помощников, прятали по сараюшкам кур, гусей и другую живность. Позабыв про ломоту в поясницах, торопливо собирали остатки помидоров и огурцов с грядок. На огородах бабули оставляли разве что картошку, на которую городские не зарились по причине ее изобилия на окрестных колхозных полях.

Там среди бескрайних пшеничных полей и встретила Наталья своего Ромео, который, как оказалось впоследствии, тоже не понаслышке был знаком со словом «зона». Несмотря на житейский опыт, полученный за годы студенчества, проведенные в общаге, и какой-никакой здравый смысл, девушка, как многие барышни ее возраста, повелась на русые кудри, голубые глаза и веселый нрав добра молодца Геннадия. Вечерами на танцах он наигрывал на аккордеоне незамысловатые песенки, романтические вальсы и танго, благодаря чему слыл первым парнем на деревне.