Глаз голема
Шрифт:
– Просто необходимо дать больше полномочий Серым Спинам, вот и все, – сказал мистер Дюваль.
– При всем моем уважении, – возразил Натаниэль, – шестерых ваших волков сегодня ночью оказалось недостаточно.
На несколько секунд воцарилась тишина. Мистер Дюваль смерил Натаниэля взглядом своих маленьких черных глазок. Нос у шефа полиции был короткий, но необычайно широкий; синий от щетины подбородок выпирал, точно нож бульдозера. Мистер Дюваль ничего не сказал, но взгляд его был весьма красноречив.
– Ну что ж, по крайней мере, сказано откровенно, – произнес наконец мистер Деверокс. – И что же предлагаете вы, Джон?
Вот оно! Надо воспользоваться шансом! Они все только и ждут, чтобы он оступился…
– Думаю, есть все причины предполагать,
Министры откликнулись неодобрительным фырканьем и принялись наперебой возражать. Это предложение попросту смехотворно: улицы и так патрулируются следящими шарами, да и полисменов на улицах предостаточно; для управления могущественными джиннами потребуется слишком много энергии… Помалкивал лишь премьер-министр – да еще мистер Мейкпис. Драматург сидел и явно веселился от души, наблюдая за министрами.
Наконец мистер Деверокс призвал всех к тишине.
– Мне кажется, что у нас недостаточно улик. Это преступление – дело рук Сопротивления? Может быть, да, может быть, нет. Стоит ли вводить дополнительные патрули? Кто знает? Как бы то ни было, я принял решение. Мэндрейк, в прошлом вы доказали, что способны на многое. Докажите это еще раз. Организуйте это наблюдение сами и выследите преступника. И Сопротивление тоже не упускайте из виду. Если департамент внутренних дел не справится с заданием, – тут он многозначительно взглянул на Натаниэля и госпожу Уайтвелл, – нам придется передать это дело другим организациям. А пока что отправляйтесь к себе и постарайтесь отобрать своих демонов как можно тщательнее. Что же касается остальных – сегодня День Основателя, и нам положено праздновать. Идемте обедать!
Госпожа Уайтвелл молчала до тех пор, пока деревня Ричмонд не скрылась позади.
– Вы нажили себе могущественного врага в лице Дюваля, – сказала она наконец. – Да и остальным вы, похоже, не по душе. Но на данный момент это наименьшая из ваших проблем.
Она смотрела в окно на темные деревья и поля, мало-помалу тонущие в сумерках.
– Я в вас верю, Джон, – продолжала она. – Эта ваша идея вполне может оказаться плодотворной. Поговорите с Тэллоу, расшевелите свой департамент, разошлите демонов.
Она поправила длинной тонкой рукой прическу.
– Сама я, к сожалению, этой проблемой заняться не смогу. У меня слишком много дел в связи с подготовкой к американским кампаниям. Но если – если! – вам все-таки удастся обнаружить этого злодея, если вы сумеете обелить департамент внутренних дел, вы будете хорошо вознаграждены…
Она не стала договаривать, что произойдет в противном случае. Все и без того было ясно. Натаниэль чувствовал, что надо что-то ответить.
– Да, мэм, – сказал он севшим голосом. – Спасибо.
Госпожа Уайтвелл медленно кивнула. Она взглянула на Натаниэля – и, невзирая на все его восхищение наставницей, невзирая на все уважение, которое он к ней питал, невзирая на то, что он столько лет прожил в ее доме, юноша внезапно ощутил, что она смотрит на него совершенно равнодушно, словно бы откуда-то издалека. Так парящий в воздухе ястреб мог бы взглянуть на тощего кролика, прикидывая, стоит ли на него охотиться. Натаниэль внезапно остро ощутил, как он молод и уязвим, как он беззащитен перед ее могуществом.
– Времени у нас мало, – сказала наставница. – Надеюсь, у вас есть под рукой толковый демон?
БАРТИМЕУС
10
Разумеется,
я, как всегда, попытался воспротивиться.Я использовал всю свою энергию для того, чтобы противостоять призыву, однако заклятие оказалось чересчур мощным: каждый его слог был точно гарпун, вонзающийся в мою сущность, стягивающий ее воедино, влекущий меня вовне. В течение трех кратких секунд мягкое тяготение Иного Места помогало мне сопротивляться – а потом, внезапно, его поддержка исчезла, и я оторвался от него, точно ребенок от груди матери.
Моя сущность в долю мгновения собралась воедино, растянулась до бесконечности и, секундой позже, вырвалась в мир, в знакомую и ненавистную темницу пентакля.
Где, следуя законам, возникшим в незапамятные времена, я тут же воплотился.
Передо мной открывался богатый выбор. Чем мне стать? Призыв был чрезвычайно мощным – неведомый волшебник явно опытен, так что вряд ли его смутит ревущий ураган или скелет с глазницами, затянутыми паутиной. Так что я избрал деликатную, утонченную внешность, дабы изумить его своей неповторимой изощренностью.
Идея была действительно оригинальной, хотя не мне бы говорить. В воздухе повис огромный пузырь, переливающийся всеми цветами радуги. В воздухе распространился тончайший аромат благородного дерева и неуловимый, эфирный звук арф и скрипок. Внутри пузыря восседала прекрасная дева [11] , в круглых очочках на точеном носике. Дева невозмутимо огляделась по сторонам.
И возмущенно взвыла.
– Ты!
– Погоди, Бартимеус…
– Ты!!!
Эфирная музыка оборвалась с мерзким чваком; вместо нежных ароматов потянуло тухлятиной. Личико прекрасной девы побагровело, глаза выпучились, точно пара вареных яиц, стекло в очочках пошло трещинами. Дивный ротик, подобный розовому бутону, оскалился острыми желтыми клыками, которые скрежетали от злости. В радужном пузыре заплясали языки пламени, и сам пузырь угрожающе вспух, словно вот-вот лопнет.
11
Деву я создал по образцу некой весталки, с которой встречался в Риме. То была женщина на редкость независимого нрава. По ночам Юлия частенько удирала от Священного Огня и пробиралась в Большой Цирк, чтобы сделать свои ставки в соревнованиях колесниц. Очков она, разумеется, не носила – я снабдил ее очками ради того, чтобы она выглядела посерьезнее – добавил ей gravitas, так сказать. Считайте это художественной вольностью.
Он завертелся так стремительно, что воздух загудел.
– Послушай минуточку…
– Мы же договаривались! Мы оба принесли клятву!
– Ну, строго говоря, это не совсем так…
– Ах вот как?! Что, забыл уже? Времени-то ведь немного прошло, а? Там, в Ином Месте, я, конечно, сбился со счета, но ты практически не изменился. Ты все еще мальчишка!
Парень вытянулся во весь рост.
– Я теперь высокопоставленный член правительства…
– Ты даже еще не начал бриться! Сколько же лет прошло – два, три?
– Два года восемь месяцев.
– Ага, это, стало быть, тебе всего четырнадцать. И ты уже вызвал меня снова!
– Да, но погоди минутку. Я ведь тогда так и не принес клятвы. Я просто отпустил тебя, и все. Я не говорил…
– … Что больше не станешь меня вызывать? Но это отчетливо подразумевалось! Я должен был забыть твое имя, а ты – мое! Уговор дороже денег! А теперь…
Лицо прекрасной девы во вращающемся пузыре стремительно возвращалось вспять по ступеням эволюции: покатый лоб ушел назад и порос шерстью, на клыкастой морде загорелись красные звериные глазки. Круглые очочки были тут как-то не к месту, поэтому когтистая лапа сгребла их и засунула в пасть, где острые зубы перетерли их в порошок.