Феникс
Шрифт:
При таком большом доме, разумеется, должна быть прислуга. В ее число входят: толстушка-кухарка - миссис Морган, дворецкий – Роберт и садовник – Петерсон. Хозяин всего этого, Чарльз Сандерс – человек лет сорока восьми с задумчивыми голубыми глазами. Он носит усы и отличается округлыми чертами лица. Еще давно он подобрал Роберта бездомным мальчишкой и приютил его. Со своей женой, Хеленой, Чарльз познакомился, когда его отец был при смерти. К тому времени он стал отличным фермером и охотником, накопившим немалое состояние, которого в сочетании с наследством оставленным отцом, вполне хватало на постройку отличного дома. До этого они с отцом жили в жалкой лачужке. Осенью у старика случился очередной приступ, после которого он больше не смог поднятья. Хелена тогда была сестрой милосердия городского госпиталя Святого Петра. Заботливому сыну пришлось нанять
Как-то вечером Джон Сандерс, заметив, как весело воркуют молодые, подозвал их и намекнул, что из них получится хорошая пара. Они, конечно, все поняли и согласились с ним. Тогда он предложил им обручиться, пока жив, добавив, что больше ему ничего не надо в жизни. Чарльз и Хелена не могли отказать последнему желанию старика. Благословив их на брак и долгую счастливую жизнь ночью того же дня Джон Сандерс беззвучно скончался. Как горестно рыдали обрученные, особенно Хелена. За какие-то два месяца он стал для нее отцом более, чем был для нее настоящий отец, и как печально было его тут же потерять. Некоторое время спустя, по прошествии траура, мисс Хелена Готхорд превратилась в миссис Сандерс. Чарльз и Хелена обвенчались и счастливо зажили в достроенном доме.
Всем своим видом Хелена представляет человека постоянно чем-то занятого, обо всем хлопочущего. Бывало, она даже управлялась с хозяйством на ферме, пока муж уезжал по делам в соседнее графство.
Так шло время: она дома, в саду, у подруг; он на ферме, с приятелями, на охоте. У них практически не было родственников, но их заменяли многочисленные друзья. Это семейство у многих было в почете и производило на всех приятное впечатление, внушало доверие. В то время и родился Джозеф. Вскоре этот малыш стал проказником, подшучивающим над миссис Морган и садовником. Шли годы, мальчик взрослел, учился верховой езде, этикету, письму, языкам и другим наукам, которые ему преподавал нанятый родителями гувернант. Они не жалели на обучение сына ни пенса, зато разрешали ему дружить с уличными мальчишками, в противоположность некоторым богатым родителям, да и были-то они тогда не так богаты как теперь. Случалось, что пацаненок ввязывался в неприятные истории. Еще несколько лет спустя родители отдали его на военную службу, с которой позже он уволился. Впрочем, все это не важно. Сейчас это стройный высокий парень двадцати трех лет с глазами отца и улыбкой матери, продолжающий дело деда.
И вот сейчас Джозеф отправился на охоту в лес, что близ деревни Фоксфилд. Они с отцом и его друзьями часто охотились там.
Глава 3
Чудесное спасение
Тем временем в одном из ближайших к городу сел, девушка с огромной сумкой бежала за отъезжающей повозкой.
– Стойте! Подождите! – кричала она ей вслед.
Повозка остановилась, и сидящий в ней мужичок оглянулся.
– Вы в деревню? – спросила девушка запыхавшимся голосом.
– Нет, в город! – отрезал извозчик.
– Но как же так?! Что же мне теперь делать?! – расстроилась она.
– Опоздали на последний кэб?
– Да, – еле слышно прошептала она.
– Ну, это не беда: от города до деревни еще ближе. Солнце уже садится, следующего экипажа вы вряд ли дождетесь, так что полезайте ко мне.
Молодая особа огляделась вокруг и влезла в двуколку. Деревня Фоксфилд, равно как и Маллингем, отстоит от неизвестного
поселка, в котором оказалась девушка мили на четыре4. Следовательно, на этот путь приходилось потратить весь остаток дня. Дорога имела направление на северо-запад. Кругом были только поля, покрытые снегом, к которым по безоблачному бледно-голубому небу медленно склонялось по-зимнему ослепительное, но не греющее солнце.– А где же я там остановлюсь? – спрашивала, словно сама себя девушка, - Думала - сегодня дома буду.
– Не расстраивайтесь вы так. Приедем, увидим, я вам помогу.
– А может, вы все-таки заедете в Фоксфилд? – робко спросила девушка, - Сами ведь говорили: там недалеко.
– Нет, увольте! – протянул со смехом мужик.
– А если я вам заплачу?
– Не стоит. Я все равно не соглашусь. Дома заждались.
В то время лошадь везла их уже рядом с лесом, начавшимся справа и продолжавшимся до самой деревни, а там охватывающим ее еще и с севера. Лес этот в основном дубовый, но также здесь встречаются бук и ясень. Он отчетливо вырисовывался своими черными, словно обугленными стволами деревьев на белом снегу. Тишину леса нарушали только вороны, летавшие над вершинами деревьев и беспокойно каркавшие.
На вид девушка была лет двадцати, кареглаза, с темными каштановыми волосами, покрытыми платком. Одета она была простенько, почти как все деревенские, но в очень чистую и хорошо сидящую одежду: в кожаные туфли, местами потертые, судя по всему ношенные не первый год, обычную строгую темно-синюю юбку из толстой ткани и светлую короткую курточку с яркими узорами и рюшами на женский манер. Иногда она улыбалась, видимо вспоминая о родном доме.
Когда до деревни оставалось пять километров, на повороте в Маллингем двуколка остановилась. Девица и ездок продолжали спорить. Она его уговаривала и так, и эдак. Ничего не получалось. А домой хотелось.
– Всего пять километров! – твердила она.
– Ну не могу я. Не хочу.
– Чего вам стоит? Всего пять километров!
– Пять – туда, Пять – обратно, потом еще до города.
– Ну пожжаалуйста! – стала она уже умолять.
– Вот именно, что пять километров. Пешком пройти можно, – раздраженно выпалил он.
Элизабет (так ее звали) задумалась.
– Мы так до ночи спорить будем. Значит, пешком пойдете или со мной едете?
– Пойду! И без вас справлюсь, - гордо ответила девушка, спрыгивая с повозки.
– Ну и идите! Давно бы так, – сказал мужик и хлестнул лошадь, которая тут же помчалась по дороге, сворачивающей на запад, в Маллингем.
– Спасибо, что хоть досюда довезли! – крикнула она ему в спину, он что-то буркнул в ответ.
Через несколько минут повозка превратилась в темную точку на заснеженном горизонте. Девушка развернулась в сторону Фоксфилда и побрела по колее, оставленной повозкой, которая, судя по припорошенному снегом, шедшим после полудня, следу, проехала здесь утром.
Был вечер. Солнце садилось, и становилось немного холодней. От деревьев потянулись длинные синие тени и залили все вокруг. Так она прошла километр, пока солнце окончательно не скрылось за горизонтом. Стали сгущаться сумерки. Как только стемнело, где-то вдалеке послышался волчий вой. В городской суете, там, где она жила и училась все это время, Элизабет совсем забыла, что ее родная деревня – дикая местность. Она, конечно же, испугалась этого воя, стала думать, как быстрее добраться домой, пока еще хоть что-то было видно.
Человек всегда считал волка своим врагом и даже проявлением нечистой силы, панически боялся его и всячески пытался истребить. Для этого были основания. Волки часто нападают на домашний скот, а случается и на человека, но такое бывает реже, обычно в голодные зимы. Известное выражение «волк-одиночка» лишено всякого смысла, так как волки ведут групповой образ жизни. Они чуют запах за полтора километра и охотятся стаями, поэтому они такие живучие.
На волков шли гонения не только крестьянами, которых разоряли эти звери, но и церковью. Их считали слугами дьявола. В деревнях царили множественные суеверия по этому поводу. Пахать не начинали, пока поле троекратно не обходили вокруг с хлебом и зажженной свечой. Семена просеивали на волчьей шкуре, проделав в ней обязательно ровно тринадцать дыр. С 1520 года началось преследование оборотней. Верили, что укушенный заражался и вскоре должен был превратиться в волка. Поэтому укушенного сразу отправляли на виселицу. С тех пор сложился культ волка, как сверхъестественного существа, и началось его безжалостное истребление.