Чтение онлайн

– Постойте, вы меня ни с кем не путаете? Я – не Ковпак, не батька Махно.

– У тебя может быть шок от встречи с нами. – Ласточкин неожиданно проявил себя психологом (вообще-то не «может быть», а уже есть). – Но это тоже предусмотрено. Если станешь сильно сопротивляться, я буду вынужден применить успокоительные средства.

Еще тот «психолог», переоценил я его. Под «успокоительными средствами» он понимает, наверное, свои железяки.

– Нет, вот этого не надо. Бегу, бегу, сам, абсолютно добровольно, я – «за» обеими руками.

– Это хорошо, – одобрил псих. – Теперь вперед, нам два часа топать без передышки.

Два часа!

Он хочет завести меня в самую глухую глушь – а там... Страшно представить, что будет «там». Убьет, сожрет. Из баек про тех же одичавших японских солдат известно, что они жрали людей, даже живьем.

Стена тумана была совсем неподалеку, такая плотная, что казалась слепленной из зефира, но тут рука Ласточкина забросила меня под куст и еще затолкала под самые корни. Это что, он прямо здесь собрался меня жрать?!

– Теперь вставай, дрон улетел, – сказал он полминутки спустя и добавил заботливо. – Не поскользнись.

Я трясущимися руками стал отжиматься от земли, но что-то зашевелилось в снегу совсем рядом, шагах в десяти.

– Тихо, птичка снесла гостинец, – шепнул Ласточкин, прикладывая палец ко рту. – А гостинец может распознавать звук.

И лейтенант, резко выдернув меня из-под куста, опять потащил по направлению к стене тумана. Я сразу запыхался, потому что все время оглядывался назад – спина чувствовала опасность – и что-то раскрылось в снегу как большое яйцо. Из этого «киндерсюрприза» высыпалось десятка два или три эллипсоидных предметов. Эллипсоиды встали на шесть ног и запрыгали следом, как блохи.

– Не могу, – честно закричал и рухнул на колени, не выдержав спринта. Рука Ласточкина перестала тащить меня. Я услышал какой-то свист, а потом резкие звуки взрывов. Лейтенант крутил что-то похожее на цепь – только этой «цепи» совсем не было видно – невидимое орудие, протянувшееся на десяток метров, уничтожало «блох» одну за другой. Оно как будто цепляло их и отшвыривало, после чего «блохи» взрывались.

– Если б хоть одну пропустил, нам бы каюк, они отлично чувствуют человеческое тепло. А теперь вперед. – И психопат Ласточкин загнал меня в серебристо-сизый кисель, который даже и туманом назвать трудно. Муть, а не туман. Едва ли что было видна на пять метров вперед.

Только вот очки оказались не простые, а с виртуальным обозрением. В них нарисовалась «нить Ариадны», красная линия, визуально расположенная на реальной местности. Вдоль нее надлежало двигаться, вернее нестись, перепрыгивая через рытвины и продираясь сквозь мертвый ёрник [19] . Техноплесень не сожрала его полностью, а мумифицировала, превратив почти что в проволоку. Этот Ласточкин все время меня подгонял – не увильнешь, да и куда увиливать в таком тумане и в такой «проволоке», а вот напарник-психопат очень легко прорубал её своим «бердышом». Остается только бежать навстречу судьбе. Уже через полчаса я был на последнем издыхании, а лейтенант по-прежнему бодр как волк. У него ж на лапах снегоступы. В снег не проваливаются, да и скользят так, будто им трение неведомо.

Наконец-то это сплошной проволочный ёрник закончился. Туман рассеялся и сейчас было видно, что ниже в лощине, шагах в двухстах от нас,

располагалось несколько избенок, почти полностью закрытых снегом. А возле них сараи, бани, туалеты. Все избушки – покосившиеся, с дырявыми крышами и выбитыми окнами. Не жилые, понятное дело, кто ж будет жить в такой глуши, без колбасы и света. Подходящее пристанище для психопата и место захоронения для его многочисленных жертв.

– Вот и пришли почти что, – сказал лейтенант, будто и в самом деле добрался до дома.

Он посмотрел вверх, где как раз прояснился здоровый кусок неба.

– Не нравится мне это, но наверное перебежать успеем, – сказал Ласточкин и снова потянул меня как буксир. «Перебежать успеем» – маньяческая классика.

Перебежать мы не успели. Из просвета в облаках показалась пара роторников и одна из избенок мгновенно превратилась в огненный сноп. А с другой стороны лощины появилось три шагающих танка MX Армадилльо.

Прямо из-под снега вылетело несколько ярких точек, они понеслись в сторону роторников, однако погасли, не долетев до воздушных целей. Осечка? Тут один из роторников просто рассыпался, даже и огня-то не было. А другой, уже уходящий в облака, загорелся с хвоста – через секунду пламя добралось до его носа.

Шагающие танки открыли стрельбу. Но хватило нескольких разрывов, чтобы всю лощину сплошь затянуло дымом и паром. Сквозь его пелену вспышки просматривались только как всполохи. До меня дошла волна влажной вонючей гари...

Никто бы не стал устраивать танковую атаку и авианалет на простого психопата, даже на двух опасных типов, если еще посчитать меня.

Ласточкин коснулся моих очков – открылось виртуальное окно и я увидел в задымленной лощине контуры укреплений, пулеметов, безоткатных орудий, минометов, большая часть которых находилась глубоко под землей, некоторые прямо сейчас перемещались по подземным ходам. То ли змеюшник, то ли грибница.

Ласточкин, если и психопат, то неслучайный, основательный. У него тут целая база, оставшаяся с военных времен. И, похоже, он решил принять последний бой...

Я оглянулся на Ласточкина. Лейтенант как раз наводил миниатюрный ПТУРС на ближайший Армадилльо. Не боится Ласточкин; он, как и все психопаты, считает, что есть вещи пострашнее смерти.

Ласточкин выстрелил, танк ответил, над моей головой пронесся вихрь осколков, и я осознал, что лейтенант решил принять последний бой со мной вместе, чтобы не скучно было перед смертью.

– Садись, садись, – крикнул вдруг Ласточкин.

– Куда садиться, зачем?

Но Ласточкина уже поглотили клубы дыма, ему было не до беседы. Однако прямо передо мной из снега поднялась небольшая приземистая машина, похожая на помесь крокодила и снегохода.

Я вскочил на нее и поскакал. Без раздумий. Почему, зачем, куда скачу – на эти вопросы я и не пытался ответить. Я просто метался по полю непонятного боя, как броуновская частица – налево-направо, налево-направо. Правда, в это время я пытался еще познать систему управления странным транспортным средством. Пока познавал, «крокодил» унес меня от «огненного дракона», который выжег почти весь склон. Испарившийся снег ненадолго облачил дракона в волосатую сизую «шкуру». Однако пару секунд спустя ему стало в ней тесно, он вырвался из нее своим огненным телом, и хлынул вниз, в лощину, чтобы порезвиться и там. Потом я понял, что это был управляемый объемный взрыв. А тогда я думал только о том, как бы пришпорить своего крокодила.