Чтение онлайн

Подумала, что в последнее время много разговаривает сама с собой. Покачала головой. Не признак ли это, что она вот-вот потеряет эту самую голову? Последний муж утверждал, что уже потеряла. Детектив Росси прилепила на крышу машины полицейский проблесковый маячок на магнитной подставке и поехала на место преступления, больше ни с кем не разговаривая. Даже сама с собой.

Готовить он решительно не умел. До женитьбы, в студенческие времена, готовка означала, что не надо тратить деньги даже в самой дешевой и отвратительной забегаловке, а можно купить на распродаже лапшу по доллару за пять упаковок, сварить ее, слить воду, сдобрить солью или перцем или еще чем-нибудь, что найдется в хозяйстве.

Однажды Питер полил лапшу кетчупом из крошечных пакетиков, которые он прихватил из киоска, где торговали хот-догами, в надежде, что получится нечто вроде спагетти с красным соусом. Ничего похожего не вышло.

Если у него в бумажнике заводилось хоть несколько долларов, он предпочитал есть вне дома. Кусок пиццы, самый дешевый гамбургер в Макдоналдсе, что угодно — все лучше, чем подойти на кухне к плите. Ну не было у него способности готовить! Он даже воду не умел толком вскипятить: дважды уходил с кухни, поставив чайник на плиту, садился в кабинете работать — и возвращался через несколько часов, когда чайник из нержавеющей стали уже стоял, раскалившись докрасна. После второго случая Питер бросил пить чай.

— Удивим маму? — спросил он дочку, надев кухонную рукавицу и вооружившись большой деревянной ложкой.

— Папа, ты не заболел? — поинтересовалась Кимберли в ответ.

Питер засмеялся:

— Тыковка, я отлично себя чувствую. Как никогда.

Запищал таймер — надоедный электронный писк, пробивающийся сквозь любой шум. Питер ткнул кнопку, чтобы его отключить. Таймер продолжал пищать. Он снова нажал кнопку; несмотря на то что на ней значилось «Выкл.», таймер и не подумал умолкнуть.

— Не на ту кнопку жмешь, — со знанием дела заметила Кимберли и нажала кнопку «Вкл.». — Вот так.

Пронзительный писк смолк.

Питер лишь плечами пожал: его пониманию такие чудеса были недоступны. Он открыл духовку.

Кимберли заглянула в нее — там клубился густой дым — и состроила гримасу:

— Это что?

— Макаронная запеканка, — объяснил Питер. — Ну разве не превосходно выглядит?

— Ты хочешь, чтоб я ответила? — Кимберли снова поморщилась, потому что в свои шесть лет она совершенно точно знала, что спагетти выглядят иначе.

Джулианна улыбнулась, когда поднесла ко рту вилку, осторожно откусила то, что когда-то было сыром.

Питер попробовал и скривился.

Кимберли сразу отодвинула тарелку, не став и пробовать.

— Право же, милый, — сказала Джулианна, — главное — благой порыв, а не результат.

По такому принципу они и жили: придавая огромное значение милым мелочам. Всякого рода сюрпризам и подаркам, сделанным от души. То Питер дарил жене коробку конфет с шоколадным суфле, когда она проигрывала дело в суде. То Джулианна притаскивала мужу какую-нибудь несуразную ерундовину, ненужную ему, но смешную. Еще, например, он предоставлял ей выбрать, какой фильм смотреть, — или наоборот, Джулианна отдавала ему это право; а то и вовсе они решали не идти в кино, а отправлялись на прогулку в Сентрал-Парк по первому зимнему снегу. Они старались как можно больше времени проводить друг с другом, тщательно планировали, как его провести, и пункт «Побыть вместе» неизменно оказывался первым в списке необходимых дел.

— Можно купить пиццу, — признал свое поражение Питер.

— Урра-а! Пицца-а! — радостно завопила Кимберли.

— Вполне съедобно, — возразила Джулианна, улыбнувшись мужу, и откусила еще кусочек. В общем-то, не так уж и скверно, если забыть на время, какого вкуса должна быть нормальная еда. — Я люблю, когда спагетти… мм… слегка обугленные.

Он прислонился к косяку, на котором в свое время крепилась дверь, отделяющая кухню от гостиной; ее зачем-то снял предыдущий хозяин квартиры. Оставалось только гадать, из каких соображений он это сделал. Питер наблюдал за женой, потягивая из бокала вино, — оно помогало заглушить вкус обеда, с которым они втроем удивительным образом справились.

Джулианна сидела на диване, устроившись посередине. Она всегда так садилась, чтобы с боков могли

подсесть те, кого она любила в этом мире больше всех. Джулианна смотрела телевизор, машинально поворачивая на запястье старый браслет с амулетами. Браслет был из чистого серебра, слегка потемневший; его подарила Джулианне любимая бабушка, и браслет был ей очень дорог. Она носила его каждый день. Это украшение было первым, на что обратил внимание Питер, когда только-только познакомился с Джулианной и, уяснив себе очевидное, начал присматриваться к мелочам. Его завораживало то, как она поворачивала и поворачивала браслет на запястье, и каждый подвешенный амулет казался новым шагом по бесконечному кругу.

Питер уселся возле жены — на свое место, справа. Обнял ее, а она положила голову ему на плечо, привычно и естественно. Показала на экран телевизора, и Питер наконец обратил внимание на то, что же она смотрит.

Любительская видеозапись, сделанная чуть больше года назад. Они всей семьей в отпуске. Понимая, что совершает ошибку, Питер, тем не менее, поступил как многие родители: позволил своей пятилетней дочке решить, куда им отправляться на отдых. И совершенно неожиданно для себя насладился отпуском от души. Они с Джулианной сами как будто вернулись в детство, и трое пятилетних ребятишек, вооруженные платиновой картой «Американ Экспресс», развлекались и буйствовали как очумелые.

— Когда ты продашь эту книгу, — заговорила Джулианна, — мы поедем снова в «Мир Диснея»?

Он поцеловал ее в лоб, размышляя о том, как важны в жизни милые мелочи. Подумал, до чего же ему хочется снова ощутить себя пятилетним ребенком, особенно сейчас.

И ответил:

— Поедем куда твоей душе угодно.

Питер потерял счет времени.

Так часто случалось, если его одолевала бессонница. Джулианна давно уже спала, а ему оставалось либо читать, либо смотреть в потолок, пока веки сами собой не сомкнутся. Но, работая над книгой, Питер читал очень мало. Еще бы: после того как глядел на свои собственные строчки весь день — или всю ночь — напролет, чужие слова начинали плыть перед глазами, принимались жечь. Питеру начинало казаться, что сам он написал все неправильно, и надо переделать.

Поэтому он предпочитал ограничиваться одним выдуманным миром за раз.

А смотреть в потолок было чересчур скучно.

Питер выбрался из постели и прошел в кабинет, проверил электронную почту. Негусто: в основном предложения кредитных карт и лекарств «строго по рецепту врача» — с такими несуразными названиями, что они едва-едва просочились сквозь спам-фильтры. Питер удалил никчемные файлы и уже собирался закрыть почту, когда компьютерный голос сообщил, что пришло новое письмо. Что могли прислать в столь поздний час? Наверняка предлагают порнографию или, к примеру, обещают легкие деньги в финансовой пирамиде в какой-нибудь стране третьего мира. Питер приготовился удалить письмо, но его взгляд упал на строчку «Тема». Там значилось: «Думая о тебе».

А электронный адрес отправителя был Madison-Dina.

Питеру по-прежнему отчаянно хотелось не связываться, удалить письмо — и пусть оно валяется в кибернетической мусорной корзине; глядишь, его там отыщет какая-нибудь одинокая компьютерная душа, которая этим заинтересуется… отыщет Дину, освободит Питера от его тайны. Но вместо этого он кликнул «Прочитать письмо».

Его первая догадка оказалась верна: это и впрямь была порнография. Питер был главным действующим лицом истории, которую породила Дина, — причем написала ее языком Анжелы, пользуясь ее словечками, присущим ей ритмом. Могло показаться, что автор — сам Питер: как будто он сочинил это письмо для первого варианта романа, а потом вырезал из текста, когда читатель, мнению которого он доверял, сказал ему, что это уже несколько чересчур. Дина живописала подробно и выразительно, докапываясь до самых глубинных его желаний, до того, чего он сам, быть может, ни разу себе и не представлял в своих фантазиях. В мельчайших подробностях повествовала, что она готова с ним и для него сделать, если только он ей предоставит возможность.