Фальшивая нота
Шрифт:
— Я мечтаю об этом. Но, — Кэм быстро и легко поцеловала его, — надо подумать и о своих обязанностях. Люди рассчитывают на меня.
Он вздохнул:
— Да, и на меня… Слышишь, поют? Мои соседи, видимо, собираются спеть все ковбойские песни, которые когда-либо были написаны. Из-за тебя я опять забыл обо всем. Черт возьми, мне действительно пора возвращаться. Если бы вместе с тобой!
— Ах, мистер Дэвлин! Мое сердце ужасно хочет остаться, а разум напоминает, что нужно ехать.
— Один прощальный поцелуй.
7
«Прощальный поцелуй». Какие расхожие
Ранним утром Кэм вышла из палатки и принялась делать упражнения, чтобы привести себя в форму и укрепить мышцы. Она надеялась, что сила воли тоже укрепится, — но надежда была тщетной.
Тор. Он и утром занимал ее мысли, оттесняя на второй план все на свете! "Господи! Как мне не хотелось уезжать!" Мечтательная улыбка заиграла на ее губах при воспоминании о вчерашнем вечере. Ей казалось, будто это был самый первый поцелуй в ее жизни, первый настоящий поцелуй, а все, что были до него, — просто пародия. Его губы были жесткими, теплыми и требовательными. Он как будто целовал не только ее губы, но и ее сердце, ее душу. Кэм вдруг поняла, как прекрасно жить, любить, быть женщиной, когда твои чувства разделены. Когда она была с Тором, то чувствовала себя спокойно, удобно, в полной безопасности, и кроме того — ее ресницы дрогнули — он так возбуждал ее! Если всего лишь поцелуй вызвал у нее такую бурную реакцию, то что же будет, когда они смогут подолгу не расставаться?
Под эти блаженные мысли Кэм продолжала разминку. Вдруг одна нога подвернулась, и Кэм, потеряв равновесие, упала. Откашливаясь и отплевываясь от поднявшейся пыли, она встала и приняла «восточную» позу, располагающую к медитации. Кэм надеялась, что несколько минут медитации привнесут гармонию в ее смятенные чувства.
Ее упражнения были прерваны чьим-то сопением. Обернувшись, она обнаружила, что сзади стоит Джек Кэньон и наблюдает за ней.
— Ты уже готов, Джек?
— Почти. Нам нужно кое-что обсудить. — Он повернул пиратскую кепку козырьком назад. — А у тебя неплохо получаются эти японские штучки.
— Они не японские — они китайские. Это называется "тай-ци-цзюань". Система боевых приемов для самозащиты, существующая еще с третьего века. Разновидность кунг-фу.
— Знаешь что, убери-ка свои кулаки и выслушай новости. Два вертолета из трех вышли из строя, так что придется использовать при съемках только один. Соответственно съемки займут в три раза больше времени. — Он нахмурился. — Досадно, но что делать?
— Да уж, — сухо ответила она. — А почему бы нам не подождать?
— Потому что небо как нельзя более подходит для этих кадров: такое же грозное и устрашающее, как и скалы. А если еще установить подсветку… — Он мечтательно вздохнул.
Кэм хлопнула его по плечу:
— Договорились! Один, так один. В конце концов, важен искусный оператор, а не количество вертолетов. Надеюсь, ты больше не менял сценарий?
— Нет. По крайней мере в той части, где предусмотрено твое восхождение. На бумаге все выглядит четко, соответствует твоему замыслу. Ты меня никогда не подводила, Кэм. Ты все продумала? Помнишь, когда появляется
птеродактиль?Она кивнула. Джек порылся в записной книжке:
— Я внес пару поправок в сцену с животными. Где тренер с «тигром»?
— Тыква резвится с шарами около продовольственного фургона. Воистину, большой котенок!
— Тебе так кажется, потому что она мурлычет, когда ты ее гладишь. Меня же она ненавидит. Я отказал ей в последней, поощрительной, выдаче заработной платы. — Повернув кепку козырьком вперед, он гордо выпрямился. — Никому не смутить Джека Кэньона! Подходи к вертолетной площадке, Кэм. Я буду там через пару минут, и мы выезжаем.
Тор приехал довольно рано, но все равно не успел к началу съемок. Он ожидал увидеть здесь обычную суету и сумасшествие: снующих туда-сюда техников, занятых наладкой оборудования, крикливых актеров массовки, ревущих зверей… Но на сей раз было тихо; все слушались приказа Джека Кэньона: он распорядился не шуметь во время съемки ответственейших сцен фильма.
Тор устроился позади прожекторов, направленных на гору. Одна камера медленно двигалась по специальным рельсам футов в пятьдесят длиной; другая сновала вверх-вниз по специальному сооружению; третья была установлена внутри вертолета, вертикально зависшего над горой.
Но прожектора и камеры не представляли особого интереса для Тора. Ему была нужна Кэм Стирлинг. Ему хотелось поцеловать ее, обнять, пожелать удачи. И еще хотелось показать, что он верит в ее возможности, что он больше не испытывает панического страха перед ее работой. За несколько часов, что они не виделись, ему действительно удалось успокоить себя. Да, это опасная и странная работа, но Кэм осторожна, осмотрительна и старательна, да к тому же она мастер своего дела. А несчастный случай, и в самом деле, может произойти с каждым, что называется, на ровном месте. Из-за такой вот случайности он и опоздал: Бака Тэйлора сбросила лошадь, на которой он ездит уже шесть лет. Причина самая дурацкая: под седло залетел шмель. Горькая улыбка исказила губы Тора: а он-то хвастал, что ездить на лошади безопасно!
Он бы даже рад был покаяться. И чтобы она сказала: "Вот видишь, я же говорила!" Но как Тор ни искал ее, все безрезультатно. Он уже собрался подойти к звукооператору, спросить, как вдруг земля задрожала под ногами. Тучи пыли и гравия взметнулись в небо от оглушительного взрыва. У Тора сработал инстинкт самосохранения: он бросился на землю и откатился за огромный камень.
Двумя секундами позже он вспомнил одну важную деталь: он же находится на съемочной площадке Голливуда! Здесь все ненастоящее, даже взрывы.
Глупо улыбаясь, Тор поднялся на ноги, отряхнулся и огляделся по сторонам: слава Богу, никто вроде бы не заметил его странного поведения. Сев на камень, он стал наблюдать, что происходит.
Это были не только чудеса пиротехники. К горе, сметая все препятствия, хлынула толпа неандертальцев. Каждую секунду под их ногами взрывались снаряды, и людей отбрасывало в стороны. За ними по пятам бежал огромный, заросший шерстью мастодонт, а за мастодонтом неслись единорог и саблезубый тигр.
Тора поразило, как слаженно поставлена сцена. Мчащийся в облаках пыли, среди ежеминутных взрывов, черный жеребец-единорог был поистине великолепен. Тор понял, почему Кэм так волновалась за эту лошадь: было бы ужасно, если бы такое прекрасное, умное животное досталось браконьерам.