Эртан. Дилогия
Шрифт:
На глаза навернулись непрошенные слезы. Я поспешно вытерла их рукавом и включила радио. Из колонок полилось что-то до отвращения бодрое. Только слез за рулем не хватало! И так видимость ужасная: освещенный участок дороги кончился практически сразу за границей города.
Я привыкла считать себя удачливым человеком. Жизнь текла ровно и спокойно, не требуя с моей стороны особых усилий. Серебряная медаль в школе, красный диплом в институте, престижная, неплохо оплачиваемая работа, успешный мужчина рядом… Ответы появлялись сами собой до того, как я успевала сформулировать вопрос.
В институт я поступила не по призванию – за компанию с подружкой. На четвертом курсе подвернулась работа почти по специальности – фирме, в которой работал Глеб, сын нашего куратора, понадобился помощник копирайтера.
Личная жизнь тоже не требовала принятия героических решений. Мелкие (хоть и бурные) романы так или иначе заканчивались сами собой. Единственная серьезная катастрофа произошла почти без моего вмешательства – я просто не могла ничего сделать. Обстоятельства неодолимой силы… А потом появился Андрей и так естественно вписался в мою жизнь, что я даже не заметила, когда мы перестали просто встречаться и стали жить вместе.
Я послушно плыла по течению, искренне считая, что мне просто везет на удачное стечение обстоятельств. И только год назад начала – очень медленно и неохотно – осознавать, что моей внешне благополучной жизни, как фальшивой елочной игрушке, недостает чего-то существенного.
Забавно, но большую часть сознательной жизни я считала себя в высшей степени ответственным человеком. "Ваша Юлечка не по годам серьезна и ответственна", "Дубровская, ты самая ответственная в группе, будешь старостой", "Юлия Эдуардовна, у меня для вас ответственное задание"… Хор голосов был так убедителен, что в конце концов я и сама в это поверила. Мне понадобилось почти двадцать шесть лет, чтобы понять: то, что все зовут ответственностью, – всего лишь гипертрофированное чувство долга. А настоящей ответственности я панически боюсь и избегаю всеми силами.
Но все же, годы спустя, я – поняла. А значит, сделала первый шаг к тому, чтобы принять на себя самую главную ответственность – ответственность за собственную жизнь.
Я поняла. И значит – победила?
Нет.
Андрей отнял у меня эту победу. Оказалось, что даже этот выстраданный шаг, на который я так долго не могла решиться, уже давно предопределен судьбой.
В один миг я с тоскливой ясностью увидела всю свою будущую жизнь – жизнь, в которой от моих решений ничего не меняется. Я уволюсь с работы и попробую несколько выбранных наугад профессий. Пары лет мне хватит, чтобы убедиться, что они столь же скучны, как и опостылевший копирайтинг, только приносят куда меньше денег (ведь мне будет уже под тридцать – поздновато для статуса "молодого специалиста"). И тогда на горизонте очень удачно возникнет кто-нибудь из бывших коллег или клиентов с предложением, от которого невозможно отказаться. И вот я снова в рекламном бизнесе…
Андрей… Андрей появится через год, успешный, уверенный в себе, руководитель регионального подразделения транснациональной компании. Протянет огромный букет красных роз.
– Привет. Я заказал столик в ресторане на семь вечера. У тебя есть еще час, чтобы навести марафет.
Я буду молча рассматривать этого нового Андрея, пытаясь связать воедино множество неуловимых изменений: взгляд – уверенный и немного хищный, не свойственный прежнему Андрею, запах дорогого парфюма, стильный костюм от кого-то из модных модельеров… А потом этот амбициозный самоуверенный яппи беззащитно улыбнется:
– Малыш, я ужасно соскучился…
И на мгновение превратится в того молодого человека, который когда-то по кусочкам собрал мой разбившийся в катастрофе мир. Разумеется, я не смогу прогнать его. В ресторане он жестом фокусника достанет обручальное кольцо стоимостью в четыре моих зарплаты… И жизнь вновь понесется по накатанной колее. Безнадежно. Бессмысленно. Беспросветно.
Видение было таким ярким,
что я практически выпала из реальности и не сразу обратила внимание на странные маневры одного из многочисленных дальнобойщиков, спешащих в Питер. Вернее, поначалу они мне не показались странными: ну, подумаешь, выехал на встречку – может, на обгон пошел или препятствие объезжает. Но расстояние между нами неуклонно сокращалось, а водитель и не думал возвращаться в свой поток. Я машинально вдавила неработающий клаксон – тишина. Отчаянно замигала фарами – никакого эффекта. Когда до грузовика оставалось около десятка метров, я резко вывернула руль влево. Вправо не рискнула: лес подступал почти вплотную к дороге, к тому же спятившая фура продолжала смещаться к правой обочине, а перед следующей машиной, по моим прикидкам, должна быть приличная "дырка", в которую я надеялась проскочить. Взвизгнули покрышки, в глаза ударил слепящий свет, крик царапнул горло – на меня неслась другая фура. У меня была в запасе еще доля секунды – наверное, я успела бы уйти на левую обочину, пусть в кювет, в дерево, принять удар по касательной – все-таки это был шанс выжить. Но я застыла, вцепившись в руль побелевшими пальцами. Возникший из пустоты грузовик странным образом и подтверждал, и опровергал мои недавние размышления. Что это – шанс выбраться из замкнутого круга или очередная ловушка неотвратимой судьбы?… Я так и не успела додумать эту мысль. Все произошло почти мгновенно. Подушка безопасности не сработала, да и вряд ли она спасла бы меня при лобовом столкновении на такой скорости…В самый последний момент, уже выпадая из безграничной боли в милосердную небыль, я снова увидела пронзительно синие глаза, в которых полыхала мольба и надежда: "Ты нужна мне…"
Глава 3
Женька снял нейрошлем, помотал головой, чтобы встряхнуть примятые волосы, и с наслаждением потянулся. Это новое чудо-кресло "Virta-EC" позволяет с относительным комфортом провести в виртуальности хоть сутки – если, конечно, не забыть надеть биокостюм, поставляемый в комплекте, – но мышцы все равно затекают от длительной неподвижности. Утром, уходя в виртуальность, Женька планировал там провести часов шесть, не больше, поэтому биокостюм надевать поленился, и сейчас организм мстительно напоминал ему о себе переполненным мочевым пузырем. Туалет оказался заперт.
– Васька! – завопил он, барабаня по двери. – Вылезай! Ты что, за десять часов не могла в сортир сходить?
– А биокостюм у тебя для чего – перед телками рисоваться? – непочтительно буркнула маленькая нахалка. Но вожделенное помещение освободила моментально.
Через пять минут, когда Женька вошел в кухню, Василиса насуплено размешивала сахар в чашке, явно обиженная за то, что ее уединение было прервано столь грубым образом.
– Да ладно тебе, – примирительно сказал Женя. – Извини. Я не собирался так долго в виртуалке торчать. Пришлось задержаться.
– Что-то случилось?
– Потом расскажу. Слушай, соорудишь мне что-нибудь пожрать? Я со вчерашнего дня ничего не ел. К сожалению, мегабайтами желудок не набьешь.
Василиса критическим взглядом окинула содержимое холодильника.
– Борщ будешь?
– Я все буду.
Девочка щедро налила полную тарелку супа, поставила в микроволновку и вернулась к столу.
– Василиса! – ахнул Женька, только сейчас разглядев ее лицо. – Откуда такой фингал?
– С мальчишками у школы подралась, – неохотно ответила сестра. – Блин, а в понедельник русский первым уроком. Опять Мадам Натали будет по ушам ездить. "Барышне вашего возраста, Василиса, не пристало решать спорные вопросы силовыми методами!" – Васька так похоже передразнила интонации своей классной руководительницы, что Женька самым непедагогичным образом расхохотался.
– А ты, конечно, считаешь, что очень даже пристало? – отсмеявшись, уточнил он.
– А что мне было делать-то? Там опять Дылда с дружками у мелких деньги трясли, а мне мимо проходить, что ли? Да ты не волнуйся, у них никакой техники – только руками махать горазды. Я с десятком таких справлюсь.