Энио. Пустыня
Шрифт:
— Эм, с вами всё в порядке? — Донёсся непонимающий что ему делать голос одного из стражников.
Отвечать смысла не было, голоса наши даже человек с самым плохим слухом не спутал бы, а оттого я сосредоточился на том, что бы выбраться отсюда и свалить, как можно быстрее и желательно как можно дальше. К счастью верёвка, по которой я спускался, висела всё там же и я быстро запрыгнул на неё и пополз наверх. Двигаясь так быстро, как не двигался никогда, я оказался наверху почти мгновенно, даже сам удивившись своей скорости. Уже было начал скручивать кошку, как услышал звук открывающейся двери, а за ним короткий мат. Плюнув на верёвку, я в панике огляделся. Дерево.
Не думая более не о чём, спрыгнул вниз и обежав по кругу дерево, благо паника лишь начиналась и человек, во всю глотку орущий о нападении и смерти Филиппа, лишь начал свой путь вдоль многочисленных палаток. Я нашёл самую труднодоступную щель, находящуюся у самых корней дерева, в которую обычный человек едва бы пролез, ведь даже очень худой по сравнению с людьми аксолотль с большим трудом залез туда. Где-то снаружи слышался странный вой не то сирены не то
Спустя уже минут тридцать, а то и меньше, я стал ощущать приступы лёгкой паники от сдавливающего, узкого пространства. Я начинал дышать всё тяжелее и тяжелее, давящие на меня корни, не дающие пошевелится и самую малость попусту сводили с ума, как то обычно и бывает с людьми, когда тех лишают возможности свободно двигаться. В конце концов это стало невозможно и я попытался уснуть, и на удивление это получилось. Но сон мой едва ли был приятный и долгим, вероятно прошло не более часа, как я, ощутив как корни сдавливают меня, очнулся и чуть неосознанно не закричал, с трудом сдержавшись. Более я не пытался уснуть, боясь что в следующий раз не сдержу крик, благо что я мог слушать разговоры обшаривающих местность солдат — это успокаивало.
— Что мы ищем то? Никак разуметь не могу! — В сердцах выкрикнул один из двух караульных, что остановились у моего дерева, видимо осматривая его.
— В смысле, убийцу конечно же, — ответил ему второй.
— Да какой убийца-то? Ты видел его в последнее время? Да этот псих попусту свихнулся, да и выстрелил в себя.
— А оружие тогда где? Да в конце концов верёвка-то! Хах!
— Эх, да, понимаю, это объяснить уже сложнее. Но даже если и был убийца, то он что, вплотную подошёл к Филиппу и, засунув его же оружие ему в рот, убил, да так, что этот свин даже не заметил? Тогда это убийца с навыками под четыреста, не меньше, а такого искать-то толку?
— Не знаю я! Я вообще прямо пред его смертью мимо проходил, слышал будто он с кем-то разговаривал, да пургу какую-то нёс. Орал что-то.
— Вот и я не знаю. Тёмная история, но сами мы пока ничего не знаем, давай подождём вывода людей компетентнее нашего, да уж и там услышим, что да как было.
— Эх, да интересно ведь узнать, ждать не хочется, — уныло заметил один из солдат.
— Да ладно… давай лучше покурим, а то подняли среди ночи, заставляют ходить просто так.
— Вирден увидит — убьёт.
— А-а, — ответил второй солдат, вероятно махнув рукой куда-то в сторону при этих словах, а после послышался звук чиркающего огнива.
— Ну, ладно, уговорил. Но надо проверить уже это чёртово дерево и идти дальше, как по мне. Быстрее начнём быстрее закончим, разве же нет?
— Да что его осматривать? Вон в тех двух дырах никого нет? И всё тут. Что бы ещё куда-то пролезть, надо быть либо ребёнком, либо ни понятно кем.
— А вдруг это не человек, а урод какой?
— Просто забей, докуривай и пойдём дальше. Думаю скоро на нас нападут, надо быть либо отдохнувшими, либо…
— Даже не говори про дезертирство! Не хочу слышать.
— Зато я буду жив, а ты не особо, — хмыкнув заключил один из солдат и они вдвоём стали отходить от дерева, вновь оставляя меня одного наедине с неописуемой, для человека, что никогда не был в такой ситуации, как я, странной панике.
Со временем, когда прошло уже порядке десяти часов, я осознал, что как бы я не старался успокоится у меня это не выходит. То в каком дискомфорте прошли для меня эти часы даже не хочется описывать. В итоге я всё же решился попробовать вновь уснуть. Я прикрыл глаза и скорее даже не заснул, а потерял сознание, что, в прочем, не имело такого уж большого значения. Очнувшись, всё же заорал и, дёрнувшись, больно ударился головой о кору надо мной. Но это уже не имело значение. Я мгновенно уловил странную какофонию звуков: ударов, лязга железа, треска, криков, проклятий. Однако мне понадобилось какое-то время, что бы осознать происходящее, а уже после в нос ударил запах гари, дыма. В этот момент я понял, что слышимый мной треск находится очень близко и это треск горящего пламени. Дерево загоралось. В нос уже настойчивее ударял резкий запах дыма. Я быстро рванул назад, сквозь будто сжавшиеся и трясущиеся от боли, корни дерева, выбираясь наружу. Но я едва ли успел проползти и десяток сантиметров за пол минуты, а треск надо мной становился всё отчётливее и отчётливее, отчего я начинал паниковать лишь больше. Уже не скрываясь я сыпал матами, пока усердно пытался выбраться, в то время, как температура вокруг всё поднималось, а дышать становилось всё тяжелее. К тому времени, как я наконец-таки выбрался, моя голова казалось уже вся изнутри была заполнена чёрным и, почему-то, вязким дымом, а на теле появилось несколько новых ожогов.
Оказавшись снаружи, первое что я лицезрел — огромное, захваченное огнём и точно само из него состоящее, дерево, ифритом возвышающееся надо мной. Это дерево так и осталось фактически единственный образом, что сохранился у меня о той битве на заре начинающегося дня. Дальнейших событий было столь много, как и их детали, вместе со скоростью их смены, что всё в итоге всё смазалось
в одну большую кашу. Я вскочил на ноги, параллельно осматриваясь и пытаясь углядеть всё, что происходит. Вон несколько десуров загнали ангелопоклонника к горящей палатке и по очереди вонзили в него три копья, последнее из которых было вонзено в шею, а затем резким рывком вниз, распороло всю грудь человека, из которой вывалилась большая куча неразборчивого мяса. А чуть левее билась куча закованных в латы людей, против двух ронгов, представителей той самый гигантской расы, что мы использовали для побега, однако броня людей, казалось, даже не замечалась вооружённых не то дубинами не то молотами чудовищ. Они всего парой размашистых и жутко выглядящих ударов попусту ломали всё живое, что находилось внутри доспехов. За ними же группа ангелопоклонников методично вырезала «горожан» держась плотным строем и прикрываясь щитами, но битва шла уже на их территории и не в их пользу, отчего даже в этом отряде в глазах бойцов читалось отчаяние.Осмотрев эти три сцены, я догадался сойти с места и побежать с поля боя, но просто так уйти мне не дали. Откуда-то предо мной вылез тяжело вооружённый человек, размахивающий своим эспадоном, но я не особо разбираясь, попусту нацелил на него сворованный у Филиппа пистолет, в коем оставалось ещё пять патрон, спустил курок. От шока или действительно каким-то чудом оружие не издало отдачи, но я её совсем не почувствовал, хотя оглушительный звук выстрела сумел заглушить даже шум битвы, из-за чего на какую-то долю секунды, казалось всё сражение прекратилось и каждый глянул в мою сторону. От этого чувства я даже не заметил, каковы были последствия моего выстрела для противника, увидел лишь, как тело мешком упало на землю, опрокинув голову назад. Я хотел было побежать дальше, но с каким-то звериным рёвом, одним махом срубив голову своему прежнему противнику, в мою сторону, видимо услышав знакомый звук выстрела, побежал один их тех стражников, что стояли на входе в юрту. Чертыхнувшись, я вновь нацелил своё оружие и не мешкая выстрелил в пугающе быстро приближающегося война. Вновь гром ударил по окрестности, но человек не упал, лишь фонтанчик из грязи взметнулся вверх правее него. Промах! Выдав гениальную в своей изощрённости матерную триаду, я развернулся и побежал прочь, так как времени на новый выстрел уже не было. Слыша топающего стражника в от силы трёх метрах от меня, я бежал всё быстрее и быстрее, не смотря на затёкшие, от почти суток проведённых под деревом, ноги. Пробегая сквозь множество разрозненных сражающихся групп людей и иных гуманоидов, да пылающие ослепительным пламенем палатки, я вдруг напоролся на двух сражающихся людей, коих уже было невозможно обежать, ведь слева был покрытый пламенем стог сена, а справа обрыв. В этот момент они как раз схлестнулись в взаимном ударе и только начали расходится для следующей атаки, как я пулей проскочил между ними, едва не зацепившись о меч ангелопоклонника. На мгновение развернувшись, заметил как гонящийся за мной воин лёгким движением руки оттолкнул мешающего ему солдата, отчего тот отлетел прямиком в пылающий стог стена. Не останавливаясь я наугад выпустил пулю назад, надеясь наудачу, но вновь промазал, а кажется даже и попал случайно в одного из «горожан».
Перескочив через разломанную кем-то телегу, рванул резко влево, надеясь сбить противника и слегка увеличить расстояние между нами. Но шаги за моей спиной становились лишь ближе, а ноги уже почти не ощущались, настолько они были перегружены, и я понял, что просто так мне не убежать, особенно теперь, когда мой преследователь сбросил с себя свою тяжёлую броню, что замедляла меня. Неожиданно остановившись и развернувшись, я выкинул свою железную руку вперёд, навстречу уже летящему в меня удару копья. Уши резанул отвратительный скрежет от удара металла о металл, а за тем я увидел выскочивший с противоположной стороны моего предплечья наконечник. Рывком отпрыгнув назад, я сумел выдернуть из рук удивлённого война его оружие, правда пришлось откидывать и свой протез в сторону, так как он два ли более мог работать с застрявшим в нём остриём копья. Так мы оказались безоружные друг напротив друга. Противник был растерян, потеряв привычное ему оружие, я же был в панике, оставшись без руки, но надеялся что моего навыки ближнего боя в 64 единицы, будет достаточно, что бы победить в этой схватке.
Секунда. Мы обменялись взглядами и он достал из-за пояса длинный, искривлённый кинжал. Из моих уст вырвалась очередная матерная конструкция, после чего я вновь, выжав из себя последние капли, рванул к врагу. Зачерпнув в руку по привычке грязи, кинул её в лицо противнику, хотя и понимал, что сие есть бессмысленность. Солдат конечно легко откинул летящий в него комок почвы и едва заметным ударом полоснул меня по животу. От удара я увернутся попусту не смог, так как был уже почти вплотную к врагу и сам закидывал руку для удара, так что на моём животе появилась тонкая, кровоточащая линия пореза. Но я отнюдь не остановился, а лишь, даже не заметив своей раны, полетел дальше, вминая свой кулак в лицо противнику. Не останавливаясь, я попытался вдогонку ударить по нему ещё и кленом, но сказалась рана и хотя боли я всё ещё не чувствовал, но всё равно не успел нанести удар, прежде чем противник отпрыгнул назад. В следующий раз инициативу взял на себя уже он и теперь мне пришлось играть от обороны. С трудом уклонившись от колющего удара в шею, я начал падать на спину, однако, выставив ногу вперёд, прежде чем упасть успел заодно нанести удар стопой в пах. Нога с силой врезалась в стальную защиту противника, но даже не смотря на неё, я успел заметить, как его лицо перекосило. Больно ударившись спиной о камень, лежащий подомной, я перекатился в сторону и успел подняться на четвереньки, прежде чем размашистый пинок вновь не отправил меня на землю. С головой уйдя в лужу грязи, я очередным рывком, который казалось порвал все мышцы в моём теле, смог увернутся от следующего пинка и даже оказаться на ногах, хотя меня и сильно вело в стороны.