Энио. Пустыня
Шрифт:
— Это да, — хохотнув о чём-то, согласился с собеседником юный, казалось ещё не поломавшийся голос. — Слу-ушай, заметил, как Филипп изменился? Я его пару месяцев назад до этого видел и… ей богу другой человек!
— А как тут не заметить? — Ответил ему более спокойный и, казалось, пустой голос. — Он с тех пор, как вернулся со своего последнего путешествия, так и помрачнел. Даже жутко стало подходить к нему, если честно.
— Да ну, мне кажется, что он просто в депрессию впал какую-то. В прочем, ему вероятно давно пора было остепениться.
— Да тебе самому остепениться пора! Раньше он хоть весёлый был, забавный, анекдоты рассказывал классно, особенно с его то, хрюкающем смехом.
Так этот разговор перешёл на обсуждение свиней и то, как именно они хрюкают, так что я, перестал подслушивать и начал размышлять о том, что же мне делать дальше. Вариантов было не много — надо каким-то образом вырубить обоих караульных и не поднять тревогу. Но как? Я перевернулся на спину, всё так же лёжа в холодной, склизкой грязи, и посмотрел на свой протез, коей стал даже хуже отзываться от забившейся в него земли. Тихо выдохнув, я слегка повертел кистью, как бы разминая её. Глянув на небо, едва смог разглядеть луну из-за густых туч, но всё же сумел понять, что до рассвета ещё далеко и время, какое-никакое,
Я вскочил на ноги, отчего, с не привычки, меня чуть не повело в сторону и я едва смог устоять на ногах, теряя драгоценные секунды. Я влетел на холм, отчего мои были отчётливо слышны, даже не смотря на начавшийся ливень, заглушающий все звуки в округе. Юный, рыжий парень, ещё не понимая, что происходит, развернулся. Но в этот момент расстояние между нами было уже не более метра. Я ударил так, что мышцы в моём теле заболели, а протез жалобно лязгнул, но этот лязг был с лёгкостью перекрыт звуком сломавшейся кости. Не оборачиваясь и просто надеясь, что этот удар убил парня, я полетел дальше. Второй противник уже успел развернутся и, кажется, даже осознал происходящее, отчего его рот широко раскрылся, готовясь выпустить из себя громогласный вопль. Началось длительное мгновение молчание, наступающее в то время, когда воздух вбирается в лёгкие и готовится в виде крика вырваться наружу. Моя растопыренная ладонь впилась в глотку врага как раз в тот момент, когда по ней уже поднимался звук. Мне даже показалось, что я ощутил то, как крик внутри шеи сжался и сдулся, точно воздушный шарик. Заместо же крика из-за вся так же широко раскрытого рта вырвался только едва слышимый, противный, дребезжащий хрип. Ещё какое-то время я простоял на месте, придерживая труп за шею и лишь спустя минуту, смог отпустить его и перевести дыхание. Выдохнув, я огляделся и увидел, как тот парень, на которого я напал первым, держась за челюсть и тихо постанывая, ползёт куда-то вниз с холма. Чуть не проворонил! Чертыхнувшись я устало подошёл к нему со спины и устало нависнув над ним, свернул шею, ломая позвонки.
Потратив на отдых несколько секунд, что всё укорачивали и укорачивали и так не длинную ночь, я быстро похватал тела и попытался положить их на поваленное и служащее лавочкой бревно так, что бы это выглядело естественно. Оставшись довольным результатом, я подбежал к деревьям и найдя наиболее толстое и высокое, стал забираться на, опасно гнувшийся под моим весом, ствол. С трудом, цепляясь одеждой за ветви, царапаясь, матерясь и пару раз чуть не упав, я забрался почти на самую верхушку дерева, оказавшись на высоте где-то метров пяти. Наконец, я смог разглядеть вражеский лагерь и понять его структуру и что-где находится. Оказалось, что он в принципе почти не отличается оттого, что я мог наблюдать у «горожан», даже многочисленные палатки, казалось, были сворованы с одного и того же заброшенного завода, что, в прочем, могло быть и правдой. Однако, если у «горожан» абсолютно все палаты были памятниками прошлого, то у ангелопоклонников я заметил несколько самодельных, сшитых из различных кусков тканей, палаток. В прочем, это было не важно и я сосредоточился на том, что бы запомнить расположение караульных, подыскать места, где можно спрятаться и, само собой, отыскать ту самую палатку, где мог бы находиться Филипп. Своей формой лагерь напоминал неровный овал, окружённый раскиданными по всюду огоньками костров, у которых сидели многочисленные караульные. Внутри этого овала в полном беспорядке было разбросанно множество уже упомянутых палаток, кои порой стояли так близко друг к другу, что между ними нельзя было даже протиснуться. Так же как и у «горожан» с одной стороны стоял целый ряд пушек, разной степени паршивости, а недалеко от них большая палатка, из которой, если приглядеться, виднелись ящики с боеприпасами. Но я всё никак не мог отыскать необходимую мне палатку, где с наибольшей вероятностью расположился бы мой давний знакомый. Ещё раз пробежавшись глазами по лагерю, я всё-таки выцепил странную палатку, напоминающую скорее юрту, что стояла в стороне ото всех остальных сооружений, недалеко от большого, наитрухлявейшего дерева, чьи сухие корни змеями испещряли все пространство вокруг. Как раз в этот момент хорошо знакомая мне полная фигура Фила скрылась в дверях Юрты, после чего, спустя пару секунд, оттуда вылетела какая-то полуголая людская женщина, а за ней из отверстия в вершине юрты повалил густой, чёрный дым. Отлично, я нашёл его. Осталась самая малость — незаметно его прикончить, а после ещё и выжить. Прикрыв глаза, я попытался собрать все мысли в кучу, ведь от масштабности задачи они расплывались и я попусту не мог решить, что же именно делать дальше.
Спрыгнув с дерева, я мимолётом глянул на раскрытые, остекленевшие глаза мертвецов, отчего меня передёрнуло. Зачем-то ещё раз глянув на убитых мною людей, я стал аккуратно спускаться с холма, постепенно пригибаясь и переходя в лежачее положение. Я уже весь был покрыт толстым слоем грязи, отчего заметить меня было бы сложно даже в том случае, если бы я не скрывался, но перестраховка не бывает лишней. Я пополз вперёд, в сторону огней, виднеющихся за перегораживающий мой путь колючей проволокой. Уже привычно перебирая руками я стал быстро приближаться к цели и лишь благодаря чуду заметил опасность. В свете открывшийся не надолго луну, капли воды блеснули, отчего в последний момент, прямо перед моим носом, я увидел тонкую нить, слегка дребезжащую от падающих на неё капель дождя. Сердце моя замерло и я медленно повернул голову в сторону, едва разглядев несколько консервных банок, спрятанных под непримечательным кустом в паре метрах от меня.
— Похоже, добраться до туда будет ещё сложнее, чем я думал, — хотелось услышать свой голос, что бы хоть немного успокоиться, — ну, или же нет.
Я резво развернулся и вернулся обратно на холм. Подбежав к одному из тел, тому что было почище, я стал снимать с него одежду, параллельно раздеваясь. Переодевшись, я попытался вспомнить путь, по которому шли те караульные, что чуть не заметили меня, два десятка минут тому назад. Далее, сглотнув так и подступающую слюну, я почти-что твёрдой походкой, с трудом заставив себя выпрямиться, пошёл
по этой самой дороге. Аккуратно смотря себе под ноги, что бы не напороться на схожий с тем, что мне недавно встретился, сюрприз. Я спокойно прошёл мимо пары курящих чуть в стороне ангелопоклонников, что хоть и глянули в мою сторону, но лишь на пару секунд, после чего вновь стали обсуждать что-то своё. Слегка успокоившись, но всё ещё дёргаясь от каждого порыва ветерка я пошёл дальше, аккуратно лавируя между палатками и пытаясь припомнить географию этого места, однако даже не смотря на это, то и дело заходил в тупики или оказывался в совсем не том месте, куда ожидал прийти. Плутал я так хоть и совсем не долго, но успел начать нервничать ещё сильнее, тем более, что аксолотлю крайне сложно претвориться человеком и рано или поздно, кто-нибудь да разрушит мой рискованный, безумный план. И хотя моё лицо и было закрыто плотным, стальным шлемом, что был в руках одного из убитых мной караульных, я всё равно опускал голову вниз, прятал руки в карманы и тихо, но много и изощрённо материл этих чёртовых расистов из-за которых приходится так изгаляться. Потратив быть может ещё три или пять минут, я всё же нашёл искомую мной юрту и, аккуратно выглянув из-за угла рядом стоящей палатки, смог разглядеть двух, вооружённых копьями стражников, от вида которых я сразу понял, что так просто мне не пройти. Оба были хорошо экипированы и даже если бы мне каким-то чудом удалось оказаться за их спинами, то я бы попусту не смог их вырубить, не создав шума, да и в принципе никак не смог с ними совладать. От одного их вида приходило осознание того, что эти люди мне не по зубам.Я едва сдержался, что бы не схватиться за голову и на автомате принялся лазить по карманам надетой на меня одежды, в поисках чего-нибудь. На удивление в небольшом кармашке на рукаве нашёлся маленький свёрток с «маслом», там же нашлась и бумага. Неловко, со второй попытки, скрутив самокрутку я закурил. Может быть это была плохая идей, но у меня в принципе больше идей не было. Прошло ещё несколько минут, прежде чем я вновь выглянул и осмотрел всё так же стоящих стражей, что даже не переговаривались друг с другом. А может они уснули стоя? А нет, вон тот, слева, дёрнулся, что бы почесаться. Тут мой взгляд зацепил толстую ветвь дерева, возвышающуюся над юртой, как раз там, где находился тюндюк. Ну, раз уж сегодня я и так рискую по полной, то продолжаем. Обойдя юрту и караульных, я оказался у дерева как раз с другой стороны. Ствол его был толще меня не менее чем в десять раз, хотя высота его была более чем обычной, отчего создавалось странное ощущение нереальности этого растения. В прочем, не смотря на свою некую квадратность, оно вовсе не выглядело странно, отнюдь — дерево вызывало ощущение мощи, силы и древней мудрости, как порой то бывает при взгляде на древнейшие из древних растений, переживших множество поколений. Ветви же его в бесчисленном множестве распластались повсюду и одна из проходила ровно над отверстием в юрте. Даже не одна! Вон, повыше ещё одна ветвь, поменьше и потоньше, так же раскинулась почти параллельно предыдущей. Я ловко и быстро забрался на верхушку, благо поверхность ствола напоминала большой клубок змей, сцепившихся друг с другом, отчего лезть было более чем легко, да и некоторые крупные щели, через которые была видна большая полость, внутри дерева, помогали в том, что бы подняться наверх. Я, осторожно осматриваясь, перелез на нужную мне ветвь и аккуратно, стараясь не свалиться и не привлечь внимания, пополз вперёд. Оказавшись над отверстием, долго думать не стал, а сразу же прицепил к ветви кошку и так же быстро, как и поднялся, спустился вниз, стараясь не попасть в горящее пламя. Опять риск, ведь Филипп мог и не спать, но казалось, что я уже совсем отчаялся и потерял какое-либо чувство страха.
Оказавшись внутри, первым делом заметил богатый, яркий и необычный интерьер. И хотелось бы всё это описать и рассмотреть, но весь мир в одном мгновение попусту исчез для меня, когда я встретил взглядом с сидящим в паре метров от меня, на кресле, обитом чей-то шерстью, Филиппом. Человек с нашй последней встречи сильно изменился. Предо мной сидел не пухлый, зализанный, разбалованный мальчик, а растрёпанный, с сальными волосами, похудевший человек, в чьих глазах плясали огоньки безумия и некоего отчаяния. Фил откинулся на спинку кресла и кивнул мне на табурет, напротив него. Делать нечего. Я снял с себя шлем, так досаждавший мне всё это время и мешавший осматриваться, и сел в двух метрах напротив виновника.
— Ну, чего ради пришёл сюда, зверь? — Спросил он, делая глоток из полупустой бутылки какого-то напитка. — Стой, я кажется тебя знаю… М-м, ладно, плевать.
— … - я не знал что ответить, оттого и молчал.
— Убить меня наверно? Да? Ха! Ну так давай, — слегка переходя на знакомый мне писк, сказал Филипп. Всё же не смотря на свои странные и пугающие изменения, он оставался всё той же свиньёй. — Чего ты так на меня смотришь? Хочешь узнать, что произошло? Почему тот всеми любимый Фил, вдруг превратился в это? Да? А зачем! — На слове «зачем» он вскочил с кресла и переходя на визг заорал. — Зачем всё если с нами просто блять играют? Суки! Бляди! Они! Они виновны в гибели прошлого мира, игрушки поломались и теперь наша очередь быть сранными куклами! Блять! Дерьмо! Дерьмо!
Я хотел что-то сказать, но всё ещё не мог выдавить из себя и звука. Филипп резко перешёл на шёпот и понять его дальнейший бред уже не представлялось возможным. Походим по юрте, между несколькими чучелами различных животных, обойдя всё ещё горящее кострище и потеребив полотно своей картины, он вернулся на своё место и вновь пригубил напитка.
— Понимаешь, я раньше верил, как все маги, хотя я и не маг, что… чёрт, дай мне вон ту бутылку. Ага, спасибо, убийца, хах… Так вот, я раньше считал, что Бог покарал этот мир за грехи кукол и прочая херня, но… Ах, голова так болит… Как с осознанием истины можно продолжать быть кем-то, быть важной, влиятельной персоной, которой все рукоплескают, чуть ли не поклоняются! — Что-что, а его самомнение всё тоже. — Блядские Имы… Блять… В общем-то, ты в зря пришёл, зверь. В зря.
С этими словами он достал откуда-то из-за пазухи маленький предмет, который я не сразу разглядел.
— Чёрт, стой! — Когда же я понял, что в руках у Филиппа револьвер, было уже слишком поздно.
Засунув дуло себе в рот, он нажал на курок. На секунду я зажмурился, а когда открыл глаза, то вместо макушки головы была уже неописуемо мерзкая кровавая каша, а мозги были размазаны по всему пространству позади и сверху Фила на добрых три, а то и четыре метра. Я вскочил с табурета и подбежал к трупу. Быстро выхватил из его рук оружие: маленький пистолет, со странным широким дулом из которого исходил постепенно тускнеющий голубой свет. Затем, осмотрев тело, нашёл ту самую треклятую трость, спрятанную под халатом и уже не видя других вариантов, бросил её в костёр, надеясь, что она сгорит.