Эффект Магистра
Шрифт:
— Риск есть всегда. А на крайний случай…
Андерсон не договорил, но турианец его понял. На крайний случай всегда можно применить оружие последнего шанса. Хотя тотальное уничтожение — это не выход. В любом случае с лоргами надо будет что-то решать. Благо для всех, что лорги куда более вменяемые, чем их учителя кроганы.
— Не забывай, Найлус, что нас ждёт большая война, чьи масштабы очень трудно представить даже аналитикам высочайшей квалификации.
— По расчётам тех же аналитиков война уже как два года должна идти.
Турианец презрительно нахмурился, выражая тем своё отношение к точным прогнозам. Дэвид предостерегающе поднял руку,
— Мы о жнецах многого не знаем, поэтому точные прогнозы тут неуместны. За исключением их невероятной численности можно до посинения гадать о природе происходящего раз в пятьдесят тысяч лет галактического геноцида. С точки зрения тех же жнецов они совершают благое дело.
Найлуса передёрнуло от слов собеседника. Когда Дэвид начинал свои философские изложения, то хотелось забиться в самый глухой угол и не отсвечивать. Порой мысли человека по мнению турианца становились слишком циничными даже по отношению к его собственному виду.
— Ты опять меня не слушаешь. Эх. Найлус, у долгожительства имеется и обратная сторона медали.
Крайк раздражённо буркнул нечто несвязное в ответ, суть которого сводилась к тому, что же может быть плохого в долгожительстве.
— Азари и кроганам этого не понять, но люди до событий Кризиса Неназываемого в большинстве своём жили не намного дольше турианцев и прочих короткоживущих. Редкие из нас получали стопятьдесят-двести лет жизни. А с прогрессирующим долголетием мы познали то, о чём писал в своих сказках профессор.
В облике архимага появилась такая грусть, что турианец передёрнулся, представив на минуту, что стоящий перед ним человек судит с высоты своего опыта.
— Тебе это быть может трудно понять, напарник, но наша цивилизация сейчас переживает один из самых сложных периодов своей истории. Мы стремимся к космической экспансии не потому что у нас перенаселение, а по причинам куда как прозаическим. Нас гонит вперёд страх перед скукой. Мы добиваемся невероятных успехов, потому что только погружённость в работу, в отдых и в любое совершенствование собственных дел, позволяет нам отрешиться от апатии, тоски и тягости земного бытия. Мы ещё не совершили психологический переход под стать своему долголетию, и это тревожит меня.
В очередной раз люди сумели его удивить. Рассказанное выбивало Найлуса из зоны комфорта. Турианцу становилось неуютно, когда он представлял себе то, о чём ему сейчас рассказывалось.
— Я опасаюсь, что жнецы могут нанести нам удар именно по этой больной мозоли.
— Я скорее подумаю, мой мягкотелый друг, что твои сородичи бросятся во все тяжкие, пытаясь придумать способ их победить. И ведь придумают, да ещё такое, что самому психованному саларианцу в голову не взбредёт.
— Нет такой дури, костлявый, на которую бы не нашлись добровольцы из числа людей.
Они так и остались стоять на вершине утёса до самого заката. Помощи пока ждать неоткуда, ибо Кондору требуется серьёзный ремонт, а промышленность лоргов не может выдать нужных запчастей в столь короткие сроки. Вот и остаётся двум агентам любоваться видами и перебирать темы для разговора.
Малфои были не только одним из самых богатых кланов магов, но также имели и свои секреты. Крэббы и Гойлы были их верными вассалами и свято оберегали тайны семьи сюзерена. В конечном счёте уставшие от бесконечных интриг и войны убийц против своих соперников Малфои воспользовались космической экспансией, чтобы раз и навсегда покончить с попытками
промышленного и торгового шпионажа.Действующий лорд рода Малфоев — Дракониус Люциус Малфой купил для своего клана небольшую карликовую планету Морниваль и превратил её в летающую крепость, окружённую флотилией верных клану синтетиков. Расположившись на краю системы Иштар рядом с богатейшим рынком алхимических ингридиентов, Морниваль служил их клану домом и крепостью.
— Драко, я проверил фондовые рынки и тенденции алхимиков ещё раз, как ты и просил. Выявленные закономерности настораживают. Я не понимаю, зачем Лонгботтомы выкидывают на поставки столько сырья. В конечном счёте он добьётся удешевления производства. Он же деньги потеряет. Безумные гриффиндорцы.
— Эредан, чтобы я больше от тебя этого не слышал.
Младший брат недовольно посмотрел на главу клана. Драко практически никогда не позволял себе резко затыкать его в отличии от их отца. Старик Люциус никогда не упускал возможности напомнить всем, кто главный. Даже Эредан был зачат роителями с той целью, чтобы поставить на место старшего сына.
— Запомни очень хорошо и даже заруби это себе на носу, брат. Невилл Лонгботтом только притворяется добродушным и справедливым на публику. На самом же деле этот друид способен без зазрения совести пустить кровь младенцу, если потребуют обстоятельства.
Сейчас Драко как никогда напоминал всем собравшимся своего отца Люциуса. Жестокость, властность и аристократический лоск в одном флаконе с силой, надменностью и хитростью. Будь старик Люциус ещё живой, он бы гордился сейчас старшим сыном.
— Сколько мне придётся вам повторять, родичи, что идёт большая игра? Оставь, Эредан, все эти пертубации на тему интриг — они будут всегда, пока живы люди. Перед всеми нами стоит куда как большая опасность. Пока Лонгботтом собирает все силы Альянса в кулак, на людях критикуя Магистра и рассыпаясь в речах о добре и справедливости, по факту он регент поставленный самим. Не без личного там конечно обошлось, Эредан, но ситуация именно такова.
Кулак Дрокониуса бухнул по каменной столешнице с силой грома. Родичи лорда Малфоя вздрогнули все как один.
— А нам что делать в такой ситуации? Мы же потеряем прибыль.
— Эредан, ты — идиот или прикидываешься? А впрочем тут есть часть и моей вины. С этой секретностью, мать так и раз так!
Ни говоря больше ни слова, лорд Малфой проявил все свои непреложные обеты. Его руки от запястий до локтя, а также шея сверкали золотым светом принесённых клятв. Родичи ахнули от такого количества, а сам Драко мысленно смеялся над ними. В одном Магистр был прав: вся эта секретность была не просто так. Вон кузина Рене из французкой ветви Малфуа упала в обморок, аккурат на руки своему мужу Людовику.
С другой стороны Драко был опечален. Так уж вышло, что он в данный момент был старшим из всего клана. Будь трижды проклят этот Инкогнито, устроивший Лондонскую Бойню. Драко открыл свои платиновые часы на цепочке, где была спрятана его семейная фотография. На ней он весело улыбается вместе с Асторией и Скорпиусом. Его наследник взял себе лучшие качества родителей. А заодно и невероятное чувство долга перед семьёй.
Лорд Малфой уже в сотый раз задавался вопросом, почему Скорпиус погиб, а эта скотина Люциус, который его собственный отец умудрился уцелеть? В любом случае старик Люциус не намного пережил собственного внука. И Драко позаботился, чтобы последние часы Люциуса были наполнены самой дикой болью, которую человек только может выдержать.