Чтение онлайн

Наконец слово было предоставлено вновь Лизе Тепловой, общественному обвинителю.

Гордая и холодная, с печально горящими глазами, она говорила, слегка запрокинув русую голову:

— Я обвиняю Мыльникова в том, что он забыл о своём долге…

Я обвиняю его в том, что он предал свой класс, свою школу, своих родных…

Я обвиняю комсомольца Мыльникова в том, что он позволил себе опуститься до состояния отбросов общества!

Как удары гонга, звучали слова юного обвинителя. Зал снова дышал одним дыханием.

— Что будет с Сенькой? — всё тяжелее ощущали ребята опасность неверного решения этой непростой судьбы.

— Слово предоставляется обвиняемому!

Сенька встал.

Теперь он вовсе не походил на того смелого, нахального рослого парня с широченными плечами и незамутнённым взглядом ярко-синих глаз, которого знала вся школа. Сейчас он казался ниже ростом, плечи были опущены, взгляд поражал выражением обречённости, глубокого отчаяния.

— Одно прошу…не судите…Докажу…Увидите, не обману… — больше выговорить он не мог, чувствовалось, ещё минута — расплачется навзрыд этот огромный детина. Не смея сесть, онг отвернулся к окну и быстро-быстро заморгал. Было так тихо, что зал казался вымершим.

И тут встал весь десятый "б". Говорила Наташа Чижикова:

— Прошу слова. По поручению класса предлагаю не возбуждать уголовного дела против Мыльникова, а наказать его исключением из классного коллектива и переводом в другой класс. В наш.

Зал ахнул. Все уставились на "бешников" в совершеннейшем изумлении. Председатель суда зашептал следователю:

— Десятый "б" — лучший класс по школе. Там очень высокие требования к каждому…Учиться там — не мёд, — попытался он объяснить ситуацию незнакомому человеку, — с каждого три шкуры дерут, никому ничего не прощается. Даже жаль Мыльникова, его в этот класс — наказание похуже, чем колония: попробуй-ка сразу стать хорошим. Класс тоже жаль, с таким голубчиком намучаются, а уж напопятную не пойдёшь.

О том же думали в зале. И вздыхали. Наташа продолжала:

— Мы понимаем, это очень трудно: за два-три месяца выбить из человека то, что въелось годами. Понимаем и то, что для Мыльникова переход в наш класс — мука смертная. Ну, и что? Это не подарок, а наказание. В хирургии тоже оперативное вмешательство никому радости не приносит. Одним словом, мы всё взвесили. Решайте.

После голосования было объявлено:

— Решением суда товарищей и общего комсомольского суда школы после утверждения на педагогическом совете школы Мыльников Семён исключается из коллектива десятого "а" класса и переводится в десятый "б" класс без права возвращения в прежний коллектив.

…Зал опустел. Сенька плакал, тоскливо крутясь головой по согнутой в локте руке, а за дверью молча стоял десятый "б" в полном составе.

В окно лилось солнце. Жёлтое, словно расплавленный огонь, оно ослепляло каждого, кто переступал порог, дразнило, настраивало на весенний лад, заставляло жмуриться и играть с ним в прятки. Елена Владимировна сидела на последней парте и привычно наблюдала за своими воспитанниками. / "Ломникова не узнать. С появлением Сеньки он стал подчёркнуто хороший. Отличил белое от чёрного? Замечательно сплотились ребятки перед лицом опасности в облике Мыльникова. Никогда бы не подумала, что именно он станет причиной окончательного объединения альтаирцев и всех прочих…Даже Ремина стала другой. Знаю: сражу её окончательно, как предложу главную роль в композиции "В добрый путь" для выпускного вечера. Роль девушки, кончающей школу… Нет, хорошо получится. А Сенька…Что ж, не первый раз моим ребятам приходится ставить все точки над i."/

Всякий, кто открывал дверь в класс, неизбежно попадал под обстрел солнечных, не по-весеннему жарких лучей, и вновь прибывший смущался, терялся, тщетно пробовал зажмуриться или отойти в сторону от слепящего потока, но солнце — уже через другое окно — разыскивало свою улыбающуюся жертву и снова обрушивало на неё

поток горячих лучей.

На этот раз в плен попал Сенька Мыльников. Лишённый поддержки, выдернутый из привычного коллектива, будто прутик из веника, парень враз понял, как страшно быть одиноким. И вдруг это солнце, эти дружеские улыбки "бешников", эта негромкая музыка — была большая перемена — наконец, эти загадочные глаза высокой девушки с косой вокруг головы, что повсюду преследовали его, — всё неожиданно разбудило в душе Сеньки какие-то добрые силы, и, подмигнув жёлтому солнцу, он сильным толчком перебросил натренированное тело через ряд столов, неожиданно вырос перед Маланиной и сказал громко, на весь класс:

— Прошу тебя, сядь со мной!

Это было так неожиданно, что в десятом "б" наступила глубочайшая, бездонная тишина. Остолбеневшая Мила начала было:

— Но я…

Привыкший ни в чём себе не отказывать, Сенька прервал её:

— Знаю, ты не хочешь. Всё равно. Я очень прошу тебя!

Пауза длилась так долго, что кто-то даже нетерпеливо вздохнул. Все смотрели на Милу, точно решался важный для всего класса вопрос. Резкий звонок заставил вздрогнуть задумавшуюся девушку. Будто очнувшись, она взяла с третьей парты сумку свою и неторопливо переложила её на четвёртую, где уже сидел Сенька, не спускавший с Маланиной страстно напряжённых глаз.

Вот тут-то "бешники", как по команде, повернулись назад, где всё ещё сидела Елена Владимировна. Мыльников, удивившись, тоже оглянулся./"Как побагровели его щёки. Не привык ещё к моим замашкам, не знает, что я чаще всего с ребятами. Ничего, отлично получилось."/ Учительница прошла к доске и начала урок.

В последний день третьей четверти Елена Владимировна с утра побежала на рынок: у свекрови был день рожденья, хотелось купить цветы. Каково же было её удивление, когда в очереди к цветочнице она увидела Мыльникова.

— Марш отсюда, шпана несчастная! — тётка, обхватив руками громадный чемодан с поздними подснежниками, пыталась оттолкнуть от прилавка Сеньку с огромной сумкой, в лохматой шапке и подозрительно новой красивой куртке.

— Ну, что вы, тётя, я покупатель, — ответил Мыльников не смущаясь.

— Знаем мы таких покупателей, — огрызнулась тётка, — только и шарите глазами, чего бы стащить. Вон как смотришь-то непросто. Деньги, небось, выглядываешь, — говорила она, а сама запихивала что-то подальше за пазуху.

— Непроницательный взгляд у вас, тётя! — рассмеялся необидчивый Сенька. — Не нужны мне ваши деньги, своих много, — он действительно достал целую пачку денег — похоже, всё рублями! — а вот цветочки мне позарез нужны. Конец четверти!

— Сколько же тебе?

— Семнадцать букетиков! — торжествующе ответил парень и стал отсчитывать деньги, а тётка ахнула, увидев, ка он открыл сумку, изнутри устланную бумагой. — Да никак подружкам?!

— Ага, тётя, точней, сестрёнкам.

— Откуда же у тебя столько их? Ох, врёшь ты всё, парень! — Спекулировать пойдёшь моими цветами, я сразу поняла! =- в тётке опять проснулась торговка.

— Да кто их возьмёт дороже, чем у вас? — поехидничал парень, протягивая деньги. — Трудовые! На угольке заработанные!

— Гордится, молодец!

— Уголь грузил? Такой маленький! Бедные дети!

— Да какие же это дети? Мужики!

— Не бедные, а счастливые! — ахала, интересовалась, сожалела и сочувствовала очередь. Елена Владимировна, смущённая таким оборотом дела, поспешила пробраться в другой конец рынка, где тоже образовалась очередь за цветами. / "Значит, мальчики задумали на сегодня праздник. И Мыльникова взяли в оборот, молодцы. Это и есть зрелость коллектива. Интересно, что ещё они приготовили на сегодня?"/