Ее старшеклассники
Шрифт:
— В "Литературной газете" один социолог очень убедительно за ранние браки выступал. Вы против, Елена Владимировна?
Все вопросы требовали, естественно, немедленного ответа и самой убедительной аргументации./"Нет пока у девчонок стойких убеждений, нечего ждать от них разумных поступков. Как добиться, чтобы у каждой они были, убеждения? Взять Томочку. После "Альтаира" вроде стала спокойней, вдумчивей, и вот опять взбрыкивание, уже на любовной почве."/
На последний школьный вечер Тамара явилась в длинном платье, неузнаваемо изменившим её фигуру. То один, то другой парень приглашали её танцевать, закружилась голова у девушки, показалось ей, что всё дозволено. Пригласив на "белый
— Ты как вела себя тогда на вечере, Томка?! Восьмиклашки с тебя глаз не спускали. Хороша! Как в увеселительном заведении.
— Будто не понимаешь, что недостойно такое!
— Да с тобой рядом танцевать было противно! Точно баба, совращающая мальчишку! Парни наши хохотали, не видела?
Так пылко начавшийся разговор продолжался без учительницы. Галя Ремина, бывшая Томочкина подружка, неожиданно вызвала учительницу в коридор запиской.
— Вы разве не знаете, почему Томка теперь в школу через день ходит? Она, видимо, беременна. У ней Глеб появился, сразу после того вечера.
— Как?!
— Ну, да, они жениться хотели, как выяснилось, что ребёнка ждут, только её мать сказала, что пусть и не мечтают, а то Томка из квартиры вылетит. Теперь она день там, день тут, с муженьком. Его родители тоже не хотят этой женитьбы, парню в армию весной идти. Жена! Они пьют и курят вместе. Не верите? Можете с Томкиной матерью туда сходить, сами убедитесь. Мать там уж сколько раз была.
Дальше девушка начала рассказывать своей учительнице такие подробности, что у той возникло желание немедленно уйти с работы, отправиться, куда угодно, лишь бы не узнавать о своих воспитанницах такие новости.
Разговор с Тамарой после девичника ничего не дал — у Елены Владимировны он вызвал ощущение человека, стучавшего даже не в запертую дверь, а в наглухо заколоченные ворота.
Спустя два дня Томочка опять не пришла в школу. После занятий учительница пошла к ней домой. Дверь открыла мать девушки, заплаканная, с дрожащими руками.
— Что же это, Елена Владимировна! Позор-то какой! Что теперь делать будем? — она вела учительницу под руку в комнату, на ходу пытаясь расстегнуть ей пальто, а сама причитала. — Мы с отцом всю жизнь работаем! Одних грамот сколько! Он инвалид сейчас, уж пять лет, как парализован, так доченька и его не пожалела. Господи, за что же это, горе такое! И подумать не могли!
После долгих рассуждений решили обе женщины идти к жениху домой.
Звонок. Тишина. Потом осторожно высовывается голова высоченного парня.
— Вам кого?
— Вас, Глеб! — голос учительницы сух и спокоен.
— Заходите.
Прошли и сели две матери в уголке, на стульях, а напротив, на диване, удобно устроился Глеб, обнимая за плечи свою избранницу.
— О чём мы будем говорить?
— О вас и о Тамаре.
— А что мы?!
— Не кричите. Глухих нет. Виноватых тоже — кроме вас.
— А что я?!
— Оба хороши. Особенно вы, молодой человек.
— Почему это? Мы оба захотели, вот и стали жить вместе.
— И вы уверены, что это любовь?
— Уверен! Точно знаю!
— Завидую. Другие всю жизнь в себе разобраться не могут, а вы…
— А кому какое дело?!
— То есть как? Что же дальше будет, особенно с девушкой? Вы решили?
— Ну, ясно. Я женюсь.
— Но ей же шестнадцать! Кто вас зарегистрирует?
— Хо! Найдутся люди. Вот дадут справку, что она беременна, и в исполком. Мы всё подсчиталт, — он начал говорить о таких вещах,
о которых не всякая женщина с мужем рассуждать вслух решится. Елена Владимировна пыталась урезонить парня, доказать, что он не прав, всё оказалось напрасным.— Нам захотелось, и мы стали жить вместе, — ярче аргумента для него не существовало.
— Хорошо. Сейчас это уже не изменишь. Но как она, такая маленькая, пойдёт к гинекологу? — сокрушалась учительница.
— Хо, у вас взгляды отсталые! А ещё Томка говорит, что вы мировая учительница. Да сейчас девяносто процентов девчонок по этому поводу к гинекологу ходят.
— Вы, молодой человек! Замолчите! Что вы знаете о современных девчонках?!
— Да уж побольше вашего! Придите вечером на танцы, полюбуйтесь!
— Будто только на танцах истина познаётся! А больше вы нигде девушек не замечали? Ваши познания женского характера, подозреваю, ограничиваются знакомством с теми примитивами, что ни в чём, кроме чисто биологических тнстинктов, девушками себя и не ощущают. А вы придите к нам, в десятый "б"! У нас не только Томочки учатся!
— Да уж наслышан про эти синие чулки! Ваше воспитание?
— Напротив! Вот сидит моё воспитание! Всё верила, что многое поймёт, прощала, а зря!
— Уж сразу и зря! А чем она хуже других? Вот поженимся.
— Будто вы способны создать нормальную семью! Да у вас дети нравственными уродами будут! Вы же оба не люди ещё, так, плохие черновики. Одним словом, хватит спорить. Я всё поняла. По-вашему, женятся только ради чисто биологических удовольствий. Но позвольте вас уверить, хотя вы и длинный, да и не совсем молоденький, в жизни вы ещё ничего не поняли.
— То есть?
— Семью создают тогда, когда люди не только любят друг друга, но ещё и уважают по-настоящему. Любовь- слишком хрупкая штука, чтобы положить её в основу семейного счастья. Надо ещё подумать о том, что же останется, если вдруг пройдёт любовь. Такое часто бывает. Но если вы ещё и дороги друг другу просто, как друзья, если вы уверены в психологической совместимости ваших характеров, если вы материально можете обеспечить семью из трёх человек — вот тогда можно говорить о совместном будущем. А так — что за жизнь вы готовите для будущего малыша? Мама работает и учится, папа — в армии — к чему эти муки беспризорному ребёнку при шестнадцатилетней родительнице? Так что, молодые люди, подумайте! Тамаре надо учиться. Что за мамаша даже без десятилетки? В наше-то время! Что онп может дать своему ребёнку? Мой вам совет — взвесьте ещё раз.
Ночью Елене Владимировне не спалось. Она отчётливо видела несчастные Томкины глаза, когда, после разговора с Глебом, они вдвоём, учительница и ученица, шли в школу.
— Ты же знаешь, он не вернётся к тебе после армии. К таким не возвращаются.
— А что делать? — девушка плакала.
— Не надо тебе выходить замуж, поверь мне.
— Теперь дома невыносимо.
— Там будет не лучше. Потерпи полгода. Я поговорю с родителями, они не будут тебя упрекать, но и ты должна вести приличный образ жизни. Никаких парней, Тамара! Разве ты не понимаешь, чем это всё может кончится?
— Знаю. Кожный диспансер рядом, насмотрелась.
— Подумай, разве ты счастлива? Разве можешь ты ему всё-всё рассказать? Разве он тебя уважает? Собутыльница.
— Раньше надо было ругать.
— Нет, Томочка, не в этом дело. Где-то классе в седьмом человек начинает на мир глядеть иначе, критически, всё переоценивает, а себя особенно. С тобой этого не случилось. Всё гналась за лёгкими, доступными удовольствиями, разучилась по-настоящему трудиться, подруг хороших растеряла. Опомнись, девочка! Я помогу тебе, только не убегай, не лги, не выкручивайся.