Чтение онлайн

За десять минут до торжественной линейки дверь литературного кабинета распахнулась.

— Приветствую! — Борисик взмахнул рукой, сверкнули в улыбке белые зубы.

— Дружище! — перемахнув через столы, бросился к нему Игорь.

Сцепившись, они завозились, точно молодые медведи.

— Мальчишки! Линейка сейчас! Готовьте букеты! Скорей же! — стремительно налетела на них Наташка, сунула в руки ворох пышных разноцветных астр и умчалась.

— Мне только цветов нехватало, — смущенно пробормотал Игорь, неловко и осторожно перебирая разваливающуюся охапку.

— Мальчики, помочь? — кокетливо взмахнула накрашенными ресницами красавица Ремина, протягивая наманикюренные

пальчики к цветам.

— О, как мы современны! — язвительно усмехнулся Игорь, но добродушно настроенный Борисик его одёрнул.

— Не задирайся с первого дня. Давай, Галь, мы плохо ладим с гаммой цветов, японской школы по составлению букетов не проходили.

— Она тоже…Не в ладах с гаммой цветов, — не унимался Шатров.

Ловко подхватив Галину руку, он, слегка откинув голову, оценивающе посмотрел на алые ноготки, иронически смерил взглядом всю стройную фигуру девушки в предельно короткой юбочке и подытожил. — Мини-ум и макси-резвость. В сочетании.

— Подумаешь, лорд нашёлся, — Ремина выдернула руку, сворчила гримасу и, отвернувшись, принялась составлять букеты из астр.

— Точно, лорд! — расхохотался Борисик, но тут Галя Ремина позвала его негромко, спросила:

— Каков букетик для химозы? Может, иголочку в серединке забыть?

В конце класса, возле уголка книголюбов, Женя разглядывал Лизоньку, повзрослевшую, ещё более худенькую. Её внезапно вспхнувшая холодность разжигала желание быть постоянно рядом, смотреть в родное лицо, делиться каждой мыслью, радостью, сомнением.

— Ты будешь нынче со мной сидеть? — робко спросил он, прикасаясь к тоненькой загорелой руке, сжимавшей гордые белые гладиолусы. Прочтя сомнение в Лизонькиных глазах и перехватив взгляд, брошенный в сторону Игоря, Женя в отчаянии изменил самому себе.

— Не уходи, прошу тебя! Ты же знаешь, я не могу без тебя совсем…

— Же-ня! — раздельно произнесла Лиза, и столько укора, столько боли за свое унижение прочёл юноша в голосе, в глазах её, что враз умолк и, ссутулившись, отвернулся к стене.

— Я буду сидеть с тобой. И выбрось из головы всякие глупости. Не мучайся, — невольно проговорила девушка. Тут призывно зазвенел звонок, собеседники вздрогнули и умолкли. Лиза протянула руку Жене.

— Пойдём. Линейка.

Суматошно — как всегда в первый день! — и мгновенно пролетели уроки. Уже отправляясь домой, Елена Владимировна заглянула в свой класс. Зрелище, представшее перед её глазами, настолько поразило учительницу, что, открыв дверь, она буквально застыла на пороге.

Кабинет был пронизан лучами щедрого сентябрьского солнца. Зажигая тёмным пламенем гладиолусы на учительском столе, высвечивая свежие краски стенда "Любителям поэзии" и отражаясь в стёклах книжной витрины, солнышко точно разгорячило тех, кто ещё остался в классе /"Благо, техники — полный кабинет"/ Стоящие полукругом парни покачивались в такт, а в центре, приподняв юбочку и обнажив прелестной формы ножки, разнузданно кривлялась Галя Ремина. Дверь была закрыта на стул, и от резкого рывка запор выскочил, однако девушка, увлечённая ритмом, не успела прийти в себя, так и столкнулась взглядом с учительницей, не опустив юбку, не стерев с лица призывное выражение, так увлекшее отдельных мальчишек, что те, бедные, забыли, где находятся…

— Хм. Немая сцена, — насмешливо глядела Елена Владимировна, как опускаются руки танцорши и утирает она с лица пот, выступивший то ли от ритмов, то ли от непривычного для неё состояния смущения.

— Что, разве танцы после уроков запрещены? — Ремина уловила, что выглядит смешно, и смущение быстро сменилось злостью.

— Отчего

же запрещены? Продолжайте! Я с удовольствием посмотрю! — и Елена Владимировна спокойно села за первый стол, подперев голову руками. /"О, как она меня ненавидит! За что? Отбираю кавалеров, увлекая их то туризмом, то трудовым лагерем? Мешаю собирать вокруг себя глупых девчонок, млеющих от зависти к этой коварной красоте? Да, хорошенькое начало для десятого класса. Стоило столько биться в девятом, чтобы с первого дня получить такие сюрпризы."/

— Что то расхотелось прыгать, мальчики, — устало проговорила Ремина, кольнув взглядом Елену Владимировну, и подчёркнуто независимо прошла в конец класса, остановилась в ожидании.

— Пошли, ребята, — Костя Баранов, виновато пряча глаза, направился к двери./"Сейчас они меня не поймут. Надо расстаться молча, без всякизх упрёков…подумать…Нет! Именно сейчас надо реагировать! Сразу! Немедленно! Иначе червячок сомнения будет грызть душу каждого из мальчишек. Пусть не её — парней надо спасать."/

— Постойте! — Елена Владимировна задержала ребят взглядом уже на пороге. — Разве ты стесняешься танцевать в парке, на танцплощадке, где десятки зрителей? — обратилась она к Гале.

Та насторожённо вглядывалась в лицо учительницы, но не сумела разгадать её замысел.

— Нет, не стесняюсь, — отвечала заносчиво девушка.

— Почему же ты сейчас остановилась? — почти удивлённо спросила Елена Владимировна.

— Не хочется и всё, — упрямо сказала Ремина и повернулась, чтобы уйти.

— Нет, девочка, ты лжёшь! — позволила себе возмутиться учительница. — Отлично знаешь, что делаешь недозволенное. Разденься уж вовсе, брось стесняться!

Голос женщины звенел от боли, ребята моментально почувствовали, как одиноко и горько ей тут с ними, такими чужими, и, как часто бывает в школе, совсем не логично, но вполне по-ученически они внезапно приняли сторону старшей собеседницы.

— Секёшь, Галочка? Знай край, да не падай! Наш трудовик всё так учит, — сказал дружок Баранова, насмешливо оглядывая обозлённую одноклассницу.

— Молчи, пузанчик, — огрызнулась Ремина, ошпарив взглядом полную фигуру паренька. — Не ты ли только что подклеивался больше всех?

— Дело не в нём, девочка, — упорно повторяла учительница словечко, так часто звучавшее на танцплощадках — правда, с искажённым смыслом, — это ты спровоцировала их на…столь странное поведение. Это ты старалась разбудить в них самые низменные инстинкты. Эх, Галя! Ты же неглупая девочка, можно ли так распускать себя!

Ремина поняла всё. Сузившимися глазами обвела парней, презрительно бросила злое "тряпки!" и выбежала из класса. Все стояли в каких-то неловких позах и не знали, что делать. Елена Владимировна устало провела рукой по лицу.

— Вы уже взрослые, мальчишки, — начала она, и ребята насторожились, — но вы так неопытны…До чего трудно бывает порой отличить истинную красоту от яркой побрякушки! Не спешите жить! Не надо бросаться навстречу первому зову, даже если он так трогает ваше неопытное сердце!

Чуть насмешливо улыбнувшись, она вышла из класса.

Всякий учитель знает, как сильно за летние каникулы изменяются дети, лишённые постоянного учительского внимания и контроля, какими далёкими от школы приходят они в сентябре и как много требуется сил, чтобы, говоря языком военных, вернуться на прежние позиции. Знала это и руководительница десятого "б", надеялась в душе, что летний лагерь и туристский поход на двадцать дней не позволят ребятам удалиться от школьных норм и требований. Однако в первый же учебный день учительница поняла, что заблуждалась.