Чтение онлайн

Дежурная, Томочка, высунув язык, старательно вырисовывала крупные чёрные единицы против названных фамилий. Первые нарядники шёпотом уговаривали Елену Владимировну разрешить чистку закопчённых вёдер после отбоя.

— Нет-нет, — смеясь, отмахивалась от них учительница, — я рискую из-за вас тоже наряд получить.

— Ещё как рискуете! — суровым взглядом окинул Демчук своего руководителя.

3. Необычное знакомство.

После отбоя свернувшаяся под одеялом Наташка вдруг запросила молока, гордая Мила Маланина почему-то тихонько всхлипывала, а Елена Владимировна была вынуждена идти к парням в "цитадель" рассказывать сказки,

поскольку они так хохотали, что старенькие оконные рамы жалобно постанывали. Наконец — далеко за полночь! — учтановилась сонная тишина, и учительница с облегчением подумала, что даже она сможет немного вздремнуть. Напрасно обольщалась!

— Елена Владимировна! Смотрите, какие-то рожи в окне!

— Мужские! Ой-ой!

— Камень бросили, камень!

— Раму отодвигают, мамочки!

— На нас кто-то напал!

В комнате были одни девочки, и когда учительница увидела хохочущие оскаленные рты — совсем рядом, у девичьих кроватей, — ей стало по-настоящему страшно.

— Лиза, зови Бориса! И Женю, он боксёр! — первое, что пришло в голову, сказала она. Томочка в голос заплакала, а по Наташкиной кровати шарила чья-то волосатая рука. Елена Владимировна схватила чей-то ремешок от платья, сверкнула в полутьме металлическая пряжка.

— А ну, вон отсюда, дрянь несчастная!

Рука исчезла, но тут с улицы послышалась отборная брань, и кто-то задвигал второй половиной полуразрушенной рамы.

Прибежали парни из "цитадели", кинулись драться с "туземцами" из деревни.

— Мальчишки, нельзя!

Борисик обалдело уставился на учительницу.

— Ещё чего придумали?! Такое терпеть?! — и шагнул в сени.

— Боря! — женщина повисла на его руке. — В первую же субботу с дереверскими резня начнётся!

— Пусть!

— Опомнись! Ведь лагерь у нас! Нельзя враждовать с местными! — Елега Владимировна уже мечется, как между двух огней.

— Женя, встань у дверей! Ни одной души на улицу! Игорь, выругайся, чтоб от окон отлипли! Девчонки, все в сушилку, так окон нет!

Все было напрасно. Полдеревни собралось вокруг дома. Чахлый крючок дрожал от напряжения, подпрыгивая; орава хохочущих парней скакала на новеньком, свежевыструганном обеденном столе за домом; кухонная дверь во дворе стонала и трещала под ударами, бренчали кастрюли, развешенные по стенам, а на чудесной звёздной надписи "Альтаир" углем черкала какая-то размалёванная обезьяна в брюках и с пышным быстом. Альтаирцы стояли в сенях, злые и бледные от бессилия. ("Вот сейчас они совсем не понимают меня.")

— Пару раз махну дрыном от забора, ни одна падаль больше не сунется! Пустите, Елена Владимировна! — Ломников дрожал от нетерпения, поводя огромными кулаками.

— Нет!! ("Господи, что делать?!")

— Ну, хорошо, — вкрадчиво звговорил хитрющий Борисик, — разрешите, я только с ними поговорю…Я драться не буду…Сначала…

— Нет!!

— А девчонки? Они же заикаться будут! Пустите! Мы просто расскажем местным про городских парней, — уже умоляюще просит Игорь.

Только Женя молча глядит на учительницу и всё понимает.

Наконец эта варфоломеева ночь достигла апогея. Парни за окном орут, девицы хохочут, омерзительная ругань сыплется в адрес бедных альтаирочек, все рамы и двери готовы рухнуть под напором жаждущих хоть лапу сунуть в девичью горницу…Последние крохи благоразумия покидают Елену Владимировну.

— Ребята, я иду на улицу.

— Во! Это по-нашему! — одобряет Ломников, все кидаются к дверям, сияющие.

— Я!! Вы не поняли.

Замерли. Злятся.

— Я буду говорить. Я опытная. Вы можете только стоять сзади. И молчать!

Ни звука! Иначе всё испортите.

Открывают дверь. Выходят. Свора дикарей — иначе не назовёшь! — плотной кучей гудит на дороге. Альтаирцы подходят к ним, останавливаются: Елена Владимировна чуть впереди, плечом к плечу — чуть сзади — обнажённые до пояса парни. В последний момент вперёд вдруг выдвигается Женя.

— Слушайте меня! — голос его звучит властно и повелительно. — Мы вас ни о чём не просим, запомните это. Вы школьники, мы тоже. Вы работаете летом в совхозе, и мы приехали работать. Понимаем, сейчас вы проверяете нас. Да ещё развлечений ищете. Так знайте: на драку не пойдём. Мы не игрушки, вы не звери. Издеваться над собой не позволим. Найдём тысячу способов вас наказать, если нас в покое не оставите. Может, через сельсовет перепишем всех подростков и возбудим судебное дело, а может, просто привезём сюда своих ребят из города. У нас в школе боксёров и самбистов много. Но это — в худшем случае. Надеемся, вы сами всё поймёте и уйдёте отсюда. Мы хотим жить мирно, но таких шуточек не принимаем. Мы сильные, мы всё можем. Однако верим, что вы разумны тоже. Не заставляйте нас всерьёз ссориться с вами.

Как только Женя замолчал, парни мгновенно, как по команде, повернулись и не торопясь, с достоинством удалились в дом. Зайцы — так позднее в отряде окрестили хулиганов — были озадачены. Видимо, поэтому больше никто не беспокоил приезжих, хотя уснуть всем удалось далеко не сразу…Елена Владимировна до петухов ворочалась в постели. ("Ребята совсем другие здесь. Чужие. И самостоятельные. Ко мне относятся иначе, будто я им ровесница. А как трудно мне с ними…Что-то будет.")

4. Трудовые подвиги.

Утро было необыкновенным. Солнце развесило свои лучи в самых неожиданных местах: в летней кухне, проникнув в щель, оно огоньками зажгло кастрюли; в сушилке, хлынув в распахнутые двери, заигралао на пуговицах одежды; заглянув в окна альтаирского дома, ослепило ребят золотистыми лучиками. Улица утопала в зелени, утренняя росистая трава свежо бодрила босые ноги, а речка манила к себе прозрачной чистотой воды да неподвижными кувшинками, желтеющими на атласной зелени листьев. Добрые тёплые звуки утренней деревни создавали умиротворённое настроение: то призывно прокричит петух, то ласково, тягуче замычит телёнок, а вот хозяйка сзывет подросших уже цыплят…

Городские ребята вдруг ощутили, что такое Русь — великая и могучая, тв самая, что начинается с крестьянской избы под берёзой да зеленеющего поля, да такой родной лошадёнки с телегой и этого леса, леса, бесконечного леса…

На утренней линейке альтаирцы расшумелись: никто не хотел дежурить, все рвались в лес вязать веники. Совхозный бригадир бегло обрисовал лесок, где много берёзы:

— Через речку перейдёте, в горку подымайтесь, там Анютин луг увидите, а за пашенкой и березняк — рукой подать!

Искать пришлось долго, все слегка устали, пока добрались до места. Елена Владимировна с Женей отправились отмерять участки для каждой пары, а ребята часок полежали на травке, лениво отмахиваясь от бригадирской ругани. Когда, наконец, все пары были расставлены по березняку и полетели на землю первые веточки витаминного корма для коров, солнце поднялось так высоко, что вскоре мысли ребят сосредоточились на одном: попить бы, тем более, что воды взять никто не догадался.

— Три пары готово! — торжествующий вопль рыжего Костика не мог не тронуть каждого альтаирца до глубины души, вокруг "Барановых", как моментально окрестили эту рабочую пару, образовалась кипучая толпа.