Чтение онлайн

— Может, ты просто не объективна? — с улыбкой уличила Агния Георгиевна враз смутившуюся девчонку. Однако та быстро пришла в себя и бросилась в бой:

— Ничего подобного! Я вообще хорошо к нашим мальчишкам отношусь! Вот, например, Женя. Мы только пришли, он тут же быстро всех на бригады разбил и дал работу: кто пилит, кто носит, кто колет, кто двор прибирает, а одному парню даже поручил ручей через весь двор на улицу вывести. Знаешь, весна нынче какая бурная! Вот видишь, Женя тоже всё умеет…А у Кости, где мы дрова пилили, отца родного нет, так жалко их с братишкой. Его мама даже плакала, когда увидела, что

мы всем классом помогать пришли! Так много сделали! Целую гору — за один день! А как мы пели! Жаль, Наташи сегодня не было, у ней с бабушкой плохо, инфаркт частичный. Наташка весь день возле неё дежурила, мы несколько раз зонили. Так вот, пели как! Мама Кости растрогалась, позвала нас чай пить с пирогами. Ой, как вкусно было!

Агния Георгиевна, рассмеявшись, спросила:

— Что ж ты хнычешь, будто голодная?

— Я не хнычу, мамуленька, просто у меня здоровый аппетит трудящегося человека. Мы же давно чай пили. А сейчас пора ужинать! Да и на те пироги знаешь, как накинулись! Нас всё-таки двадцать человек было!

— Ну, ешь, трудящийся человек. Ты довольна своим воскресеньем?

— Ещё бы! Смена труда есть отдых. Это давно известно. Мы же физически совсем мало загружены. Теперь решили почаще трудиться.

— А время?

— Фи, воскресенье на что? Поменьше прогулочек по проспекту, побольше физического труда! А хочешь, я пол вымою? Разохотилась! — Лизонька помчалась за ведром и тряпкой.

Закончив уборку, девочка успокоенно приняла любимую позу: сидя на широком подоконнике, притянула ноги к подбородку, обняла их руками.

— А хочешь, мам, я тебе про "Альтаир" расскажу?

— Давно жду, — кивнула Агния Георгиевна.

— Ну, вот, слушай. В субботу на штабе итоги подводили. Думали, Игорёшка живьём съест Усова, так он свою бригаду защищал. Но тот тоже не сдавался.

— Знаем, — кричит, — хотите дружбой и взаимопомощью штаб сразить! Учтите, номер не пройдёт! За хорошую учёбу бригада сразу семьдесят баллов схватит, а за вашу хвалёную дружбу — всего тридцать!

— И такая там началась драчка, ты не представляешь! Бригада на бригаду плюс индивидуальное первенство. Хорошо как! Только не знаю, что с неальтаирцами будет. Они, наверное, станут отличаться от нас, как питекантропы от космонавтов.

— Ну, и воображулька! Как бы ты сама в вашем милом "Альтаире" питекантропом не стала! Впрочем, неизвестно, возьмут ли тебя туда.

— Меня обязательно возьмут, потому что у меня невозможная мама, одни пятёрки требует от своей дочери.

— Ах, бедная девочка! Разве ты для мамы учишься?

— Естественно! Кто же ради себя такие муки принимать будет? Только ради мамы я и коплю эти несчастные крючки — пятёрки.

— Ну, положим, их у тебя не так уж много.

— Ага, а кто говорил, что в старших классах круглыми отличниками бывают только вундеркинды да зубрилки?

— Ну, это я говорила давно, сейчас наука доказала, что…

— Что твоя дочь не вундкруинд, а нормальный увлекающийся ребёнок, без памяти любящий свою ненасытную маму! — Лизонька запрыгала вокруг матери и закричала тоненьким голоском:

— Давай пятёрки! Давай пятёрки!

— Перестань, ребёнок! Скажи лучше, а больных вы тоже в "Альтаир" повезёте?

— Как плохо ты о нас думаешь! Врач уже отбирает здоровых, а больные в городе будут микрорайон озеленять.

— И не

боитесь раскола на будущий год?

— Да ну! У нас и сейчас не совсем дружно. Не все хотят жить интересно. Много заниматься — это не для всех удовольствие. Девчонки некоторые, реминские подружки, знаешь, обленились как? Всех же переводят, зачем стараться? Такие "инакомыслящие" у нас тоже есть. А всё равно в школу идти так хочется! Скорей бы утро!

Наступил последний предмайский понедельник. Солнце било в окна школы, точно в жаркий июльский полдень, и ученики всех возрастов, вооружившись зеркальцами, осатанело носились по коридорам в погоне за солнечными зайчиками. У Елены Владимировны в этот день было трудное расписание, и до третьего урока вырваться к своим "бешникам" она не могла. Внезапно дверь кабинета литературы распахнулась и на пороге выросла Лизонька — глаза синие, огромные, глядит укоризненно, дрожащие губы готовы вот-вот распуститься в плаксивую гримасу.

— Елена Владимировна! Что же это? Два урока подряд весь класс отвечать отказывается! И на математике, и на биологии. Да хотя бы молчали, а то говорят, что в воскресенье работали, некогда было уроки учить! ("Вот оно. Начинается. Хм, уже забыла, как девятый "б" семь классных руководителей выжил. Ждала порядочности от класса, успехи приметила, в "Альтаир" бежать приготовилась, забыла и о сыне, и о матери больной. Всё для них, детушек любимых! А им до тебя дела нат, как и до элементарной этики!")

Состояние опустошённости охватило бедную женщину. Она знала по опыту: после каникул ребята придут незнакомые, чужие, очерствевшие, потому именно сейчас, весной, надо успевать растить единомышленников — иначе будет поздно.

— Не размагничивайся, Лиза. Ничего смертельного не случилось. Объясни: после уроков необходим классный час. Экстренный. Поговорим по душам…

12. День рожденья.

Тёплый майский вечер всех зовёт на улицу. Игорь, не сдержав слова, данного себе, отправляктся к новомц приятелю, надеясь с ним хоть немного прогуляться возле дома Лизоньки Тепловой, чей нежный профиль неотступно стоит перед гоазами вот уже несколько месяцев.

Звонок Игоря обрадовал студента-политехника: есть с кем пройтись по центральной улице города.

— Заходи, старик! С чем пожаловал?

— Неволько к этим грустным берегам

Меня влечёт неведомая сила, — пропел Игорь, указывая глазами в сторону, где жила Лиза.

— А-а, роскошная коса и тонкая талия! Помню-помню, — Валерий гаденько ухмыльнулся, вызвав тем самым удивлённый взглядИгоря.

— Ты о чём?

— Да так, — студент сделал неопределённый жест рукой. — Пойдём, проветримся.

— Ага, — хмуро согласился Игорь, думая о своём. Его обижали грязненькие ухмылочки приятеля, он чувствовал, что был чище своего нового знакомого, и в то же время какая-то непонятная сила притягивала к Валерию. Казалось, тот был искушён в таких вещах, о которых мальчишка Игорь и думать стеснялся.

— Ребёнок, слушай меня, я научу тебя жить, — любил повторять студент, и Шатров с замиранием сердца ждал рассказов о запретном, недозволенном. Вот и сегодня Валерий заговорил на любимую тему. Они шли по зелёной улице, провожая глазами весёлых, нарядных девушек, вдыхая аромат пробудившейся земли.