Джинния
Шрифт:
— Священный Хануман ждет вас, сестры, — торжественно раздалось у порога вместе с вылетевшим нам навстречу густым облаком бананового аромата.
Хануман? Это что-то из «Рамаяны», кажется. Видимо, нас ждет костюмированное представление в средневековом стиле. Класс, люблю спектакли!
В комнате, однако, никого не было, кроме нескольких макак в бархатных жилетках, снующих туда-сюда в процессе вытирания пыли и мытья полов, к ним сразу же присоединились и наши сопровождающие.
Само помещение, к моему удивлению, было обставлено в стиле хай-тек: хромированный металл, белый пластик и стекло. Блестящие металлические трубопроводы по стенам, в изголовье огромный стол со стеклянной
Глава двадцать третья,
БОЖЕСТВЕННАЯ
Из-за стеклоблоков вышло непостижимое существо, одетое по-европейски и очень стильно, в тонкой белоснежной рубашке с расстегнутой верхней пуговкой, открывающей волосатую грудь и идеально сидящем черном костюме от Кардена. Особенно бросились в глаза начищенные до блеска ботинки и черные лайковые перчатки, когда оно потянулось почесаться.
— Вижу, вас заинтересовала скульптура, изображающая возлюбленного моего господина Раму в тот Момент, когда он убивает Равану, царя демонов! Между прочим, вот эта банка из-под анчоусов с зазубренными краями и есть злобный и жестокий демон, — произнесло существо мужским голосом, шаловливо мне подмигивая.
— Довольно мило, хотя и очень трудно угадать Раму в изогнутом куске проволоки. Правда, я бы его и по Фотографии не узнала, к сожалению, не имею представления, как он выглядел в жизни, — сказала я, с трудом сдерживаясь, чтобы не зевнуть. Все-таки всю ночь не спали с этой дорогой, а авангард всегда меня утомлял.
— Буду счастлив ввести вас в экспресс-курс современного индийского искусства, — с готовностью предложила обезьяна, заглядывая мне в глаза. В ее взгляде одновременно читались нахальство и сильная заинтересованность.
То, что это обезьяна, я начала подозревать, едва она вошла в комнату, но идеальная осанка и фигура сбили меня с толку. То есть лицо, манеры, руки — обезьяньи, но в целом силуэт Дэвида Бэкхема. То есть, скорее всего, это была обезьяна с фигурой человека, хотя, судя по перчаткам и груди, с природным волосяным покровом она боролась безуспешно.
— Божественный Рама так прекрасен, что хочется восхвалять и наслаждаться его созерцанием бесконечно! Но мне повезло, я смог пару раз ему реально помочь. «О прекрасный Хануман, возлюбленный друг мой, я твой вечный должник и искренне, всем сердцем к тебе привязан. Меня уже и жена к тебе ревнует. Давай выпьем, что ли, зеленого чаю, приятель, пока она не пришла! » — помнится, повторял он мне чуть не каждый день.
Чувствуя, что спина деревенеет, я слегка попятилась. Дико разговаривать с обезьяной, обладающей фигурой мужчины-фотомодели, с манерами и речами сектантского проповедника и одетой от кутюр. Ощущение, что ты на грани помешательства...
— Как интересно, правда-правда... Извините, я сейчас кое-что уточню у подруги, между нами, девочками...
Обезьяна насмешливо улыбнулась, кивнула и отвернулась.
— Акиса, что происходит? Зачем ты меня притащила к человекообразной обезьяне, надеюсь, не для того, чтобы сосватать? — яростно зашептала я на ухо джиннии, которая так и стояла, склонившись, у двери с того момента, как появился хозяин комнаты.
— Это же великий Хануман, о непочтительная по неведению, помощник богов, советчик Рамы и его супруги Ситы! Любая бы захотела стать его женой,
ведь он очень богат и привлекателен внешне. Но, к сожалению, еще тысячу лет назад он принял обет холостяцкой жизни, — прошептала она.— Чудесно! — едва не подпрыгнув, обрадовалась я.
— А что происходит, потом тебе объясню. Приветствую тебя, о благороднорожденный в Свете!
— Очень рад тебя видеть, сестра, — слегка поклонился Хануман, многозначительно улыбаясь. — Помимо нашего дела, у меня есть еще вести для тебя, появившиеся за эти два дня, что мы не виделись.
— Сгораю от любопытства, о светозарный Хануман, источник мудрости и свежих новостей, — пропела джинния, сразу выпрямляясь и подплывая к нему, качая бедрами.
Впервые увидела, как она кокетничает, боже... Да, у этого странного существа есть чувство стиля и, признаю в очередной раз, отличная фигура, но ведь он обезьяна! Но, может, джинния знает о каком-нибудь его особом и весьма значительном достоинстве, помогающем хотя бы на время забыть то, что он примат. Ой, зря я об этом подумала, теперь ужасные образы не отстанут...
А Хануман тем временем отвел Акису в уголок и начал что-то с серьезным видом ей рассказывать. Я услышала только какие-то обрывки про нагов, про смену власти, поскольку была занята тем, что старалась контролировать карманы и крепко держать сумочку, так как обезьяны с полукриминальными мордами по-прежнему сновали повсюду. Бдительность терять было небезопастно...
Потом вдруг почувствовала, что меня дергают за брючину — маленькая обезьянка протягивала мне бутылку минералки, — сказав спасибо, я не отказалась от холодной водички. А отхлебнув, едва не лишилась сумочки, которую эта мелкая шпана тут же попыталась вырвать. Правда, милые создания?
Видя занятость моей подруги, я начала бродить по комнате как по музею, за перегородкой из стеклоблоков я обнаружила еще несколько инсталляций. Одна из огромного клубка бельевых веревок, обмотанных скотчем, и разбитого монитора от компьютера, увенчанного шапочкой Санта-Клауса. Не вижу взаимосвязи, но, видимо, очередные эпизоды из жизни светоносного Рамы...
Соратник богов неслышно подошел ко мне, когда я тупо глядела на странно переплетающиеся канализационные трубы в углу комнаты. Фривольно приобняв меня за плечи (мм... хороший запах у его лосьона!), он протянул бархатным голосом:
— Необычная обстановка для кабинета священной обезьяны, не правда ли? Но вы не видели еще мою спальню... Я лишь имел в виду, что хотел бы показать Аглае, как хорошо поработали там дизайнеры, — обиженно пояснил он строго вставшей рядом Акисе и, снова повернувшись ко мне, с восторженной улыбкой продолжил: — Это деконструктивизм чистой воды, который свойственен моей натуре и безраздельно царит в моей душе! С трудом переношу порядок, чистоту и все, что с ними связано. Но в кабинете это необходимо, потому что здесь приходится принимать официальных лиц, всяких там далай-лам, губернаторов, мэров, религиозных деятелей, международных политиков. Мои обезьяны, как видите, убираются, но... вечно невовремя!
Он почти гневно уставился на озабоченную макаку, которая как раз в этот момент, решительно отпихнув его ногу, обмакнула тряпочку в ведро и принялась яростно начищать полы.
— В спальню не ходи! Если, конечно, не хочешь увидеть горы мусора, ржавых железок и ложе из битых кирпичей, — шепнула мне Акиса, вид у нее был какой-то взволнованный. Я незаметно кивнула. И подумала: выходит, моя подруга была в его спальне?!!
— Давайте отложим урбасупримитивизм и деколотофицистские инструментарные суспозитарии на другой раз, — блеснула я образованием. — А сейчас объясните мне, что мы тут делаем. Кажется, осматривать храм никто не собирается?