Двоеверие
Шрифт:
– У нас больше нет чести… нет чести, – шептала Олеся. Никто не окликал вожака и не звал на помощь. Брошенные дети крамолы сполна вкусили горечь отцовских грехов.
Сквозь шум дыхания Олеся услышала металлический звон. Она с трудом оторвала от земли набрякшую голову, через клочья серого дыма на неё шли закованные в броню великаны со спаренными пулемётами. Каждый из них – гораздо выше любого охотника Нави, или это только казалось из-за доспехов с щетиной гранёных гвоздей?
– Чужеяды… – шёпотом обронила Олеся, не в силах отвести взгляд от гигантов. Один направился к ней. Тяжесть шагов приминала окровавленную траву, спаренные пулемёты он закинул на плечо,
– Одна в живе, – пробасил он и расстегнул ремни шлема под подбородком. По чёрному мазутному ветру рассыпались его длинные седые волосы. Затянутые белёсой катарактой глаза огляделись. Великан глубоко вдохнул, словно пробуя смрад над побоищем.
– Значит, тако твоё Единение, Бела Шкура?
Он нагнулся, грубо перевернул её на живот и рассёк путы. Олеся немедля вскочила, но зрение затуманилось-замутилось, земля покачнулась, и она едва сподобилась устоять на ногах. Слепой великан отвернулся, он смотрел невидящими глазами в ту сторону, куда убежали христианские Волкодавы. Всего двадцать железных гигантов отбросили от норы самых лучших Монастырских бойцов. Со стороны северной чащи подходили всё новые и новые бронированные исполины. Олеся с опаской, но поскорее их обошла, торопясь добраться до логова и вывести мать на поверхность.
Внезапно земля задышала и вспучилась. Полыхнул раскалённый газ и из каждой отдушины вырвался столб голубого пламени. С неба посыпались горячие комья земли. Олеся упала, гигантов качнуло от силы подземного взрыва. Логово выдохнуло и медленно осело внутрь себя. Вместо норы осталась лишь бугристая дымящаяся впадина с обваленными краями.
Олеся бросилась к тому месту, где ещё недавно чернел вход в нору, упала на колени и голыми руками начала разгребать горячую землю.
– Мати, нет! Мати! Не помирай!
Её горло перехватило от едкой вони, Олеся закашлялась и зажала себе рот ладонью. Тысячи тонн тяжёлой породы раздавили межени, сокрушили опоры и засыпали галереи с тайными закаморами.
– Не умирай, мамочка! – заорала Олеся по-человечьему, скребя землю руками. Взорванная нора погребла всё, зачем Олеся ещё только жила.
Великаны оттащили её, когда она почти лишилась сознания от ядовитого смога. Она не видела солнца: солнце скрылось за дымом подожжённого леса. Она не слышала голосов своей стаи: Волчата мертвы – убиты монастырскими Волкодавами. Она больше не обнимет ни мать, ни сестру: они сгинули от человеческих рук страшной смертью. В день начала войны, в день предательства и безжалостного чёрного ветра Олеся осталась одна.
*************
Грохот взрыва настиг Волкодавов почти у самой окраины леса. Огнемёты оставили ратникам окна для отступления, но ветер подстёгивал пожар с юга на север, прямиком к родовому гнезду. Смог и пепел так густо кружились в воздухе, что Волкодавы скоро запутались и заплутали. Протяжное завывание сирен с башен Монастыря указало им направление. Дымовая завеса повернулась против людей, но они отходили с освобождёнными пленницами, доверяя чутью Настоятеля. В лесной полутьме Сергей видел лучше и дальше любого из христиан.
Разведчики доложили Сергею о великанах в прошлом бою. Но даже если бы само тёмное воинство из преисподней поднялось вслед за ними, Волкодавы и так бежали, не останавливаясь,
в бронежилетах, с оружием, волоча за собой ещё и обессиленных женщин. Чернушки не успевали за подготовленными бойцами, спотыкались и падали, отряд замедлялся и становился лёгкой добычей. Вот один из Волкодав запнулся на корнистой земле и тоже упал. Сотник немедленно выругался.– Ты что, Ирод, погибели нашей хочешь!
– Не останавливаться! – крикнул Сергей и повёл дальше. Чернушек подхватили на руки, на плечи и на закорки, и побежали опять. Вой сирен нарастал, треск пожарища слышался ближе. Из дыма в небо торчали копья огня – это древние сосны горели в мазутной отраве. Ветер рвал по вершинам, разносил огненный вихрь, осыпал бегущих жаркими искрами и закручивал серые вихри пепла.
Дымный смог начал краснеть, к мазутной вони примешался запах гнили и протухшей воды. Сергея кольнуло дурное предчувствие, и он остановился. Кажется, ещё пару шагов и напорешься грудью на брошенное из зарослей папоротника копьё. Ощущение близкой угрозы никогда не обманывало, Звериный Дух чуял опасность, даже если человеческий глаз её проглядел.
– Почему встали? – спросил догнавший сотник. – На месте торчать будем, пожар путь нам отрежет!
– Что-то не то здесь. Не дойти нам до машин – не дадут.
– Кто не даст?
Тотчас Волкодав перед ними беззвучно упал. Выстрела не было, но боец лежал мёртвый. Остальные пригнулись в высоком папоротнике и прижали чернушек к земле. Вот ещё один ратник ни с того ни с сего завалился на бок. Сергей увидел, как у него из затылка торчит маленький дротик. Под светом горящего дерева пробежала расписанная красными узорами белокожая тварь.
– Окружили! – открыл огонь сотник. Волкодавы поддержали его, но ни в кого не попали. В ответ из чащи со свистом понёсся рой белых дротиков. Один укол отравленного наконечника валил бойцов замертво. Вот уже пятеро ратников лежали в раскидистом папоротнике, но ни одного из нападавших никто до сих пор толком не видел. Лишь Сергей чуял их.
– Бегите! – крикнул он и начал палить из Смаги в заволоченные дымом заросли. – Бегите к машинам, не останавливайтесь!
Волкодавы подхватили чернушек, свою подопечную Сергей отдал сотнику. В ответ раздались разрозненные хлопки винтовок. Белые стреляли метко, несколько бойцов завалились, не пробежав и сотни шагов.
– Уходите! – Сергей чувствовал, что перекрыть им дорогу у белокожих не хватит сил. Огнём Смаги он не давал им приблизиться к убегающему отряду. Чуть только рядом появлялась расписанная красным фигура, он валил её одним выстрелом и тут же переводил огонь на других. Враги в дыму хотели подкрасться для рукопашной. Снайперская работа и дротики – лишь попытка ослабить отряд и задержать. Но вдруг ноги завязли в грязи, под сапогами Сергея зачавкало. Откуда болото? Он отвлёкся и поглядел вниз на кипучую кровавую жижу. Дух забил металлический запах, едкий и смрадный. Смог загустел, так что дальше ствола карабина не видно. Сергей отстал от отряда и очутился неизвестно где и один.
Вблизи что-то зачавкало. Сергей повернулся и выстрелил на удачу, но в ответ из кровавого смога по ведьмовски засмеялись.
– Азмь здесмь... – окликнул голос по левую руку. Сергей выстрелил вновь, но только рассёк свинцом воздух.
– Нет! Азмь здёсмь! – рассмеялась играючи бестия. Она отбила его, отделила от стаи, и теперь сужала круги.
– Здесмь, здесмь, здесмь!.. – тараторила нечисть, всякий раз с другой стороны. Сергей оборачивался на звук её голоса, но всякий раз стрелял мимо. Его противница отлично умела охотиться на людей.