Чтение онлайн

Девушка на фотографии смотрела строго, но в уголках рта угадывалась улыбка. Богдан еще помолчал. Потом вдруг встряхнулся весь, словно пес, выходящий из воды, тряхнул непослушными волосами, вновь выбившимися из-под фуражки, и твердо сказал:

– А знаешь, ты права. Никогда ведь не был тряпкой… А тут, честное слово, хлюпиком заделался. Спасибо, родная. Я еще приду. С цветами, обещаю. А ты – спи спокойно. Прощай.

Полковник Игнатенко, вызванный водителем Богдана и только-только примчавшийся к его машине, увидел, как по аллее поднимается совсем другой Драгомиров – тот, которого он не видел со дня

похорон Берии.

Стальной лидер могучей державы вернулся. И горящий в его глазах огонь вполне себе намекал, что врагам – не поздоровится.

– Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Раз. Два. Три. Четыре. Пять, – мерное дыхание подтягивающегося на перекладине Драгомирова и голос считающего Игнатенко были единственными звуками в небольшом спортзале подмосковной резиденции Генерального Секретаря.

Богдан работал словно заведенный. Казалось, что мускулы на жилистых руках пилота не напрягаются вообще – с такой легкостью вытягивал он свое тело к турнику.

За собой руководитель государства следил. Правильно питался, постоянно делал физические упражнения – от бега до обычных подтягиваний и работы с железом. Сжигал в тире десятки патронов, расстреливая невидимого противника – и делал он это все с такой отдачей, с такой яростью, будто готовился к заброске за линию фронта.

Последнее время эта одержимость стала для Игнатенко более заметной. Ежедневный час тренировок как-то плавно растянулся на два, еженедельные семь километров пробежки превратились в пятнадцать, а воскресный поход в тир вместо прежней сотни патронов сжигал уже полторы.

Это определенно было связано с намечающейся поездкой в Иран, но особенно проявилось после возвращения Драгомирова из Киева. Столица советской Украины явно что-то изменила в Генеральном Секретаре – полковник, неотрывно находящийся рядом, уже давно не видел его таким уверенным и целеустремленным. Таким резким в движениях, отрывистым и четким в приказаниях.

Степан, бывший механик, прослуживший рядом с нынешним руководителем советского государства всю войну и живший тут же, в Москве, на вопрос полковника, приехавшего посоветоваться, только покачал головой и ничего не ответил. Сказал только, что если Богдан начал себя накачивать, то кому-то мало не покажется.

– Он же всегда таким был, сколько его помню. Всегда настороже, всегда к чему-то идет. А как увидит цель – все. Вцепится, пока не получит. Хищник, одним словом.

Сейчас, глядя на подтягивающегося Драгомирова, Игнатенко с пожилым соратником пилота не мог не согласиться. Первый напоминал медведя, набирающего силу после спячки. Еще пока худого, но удивительно сильного, ловкого и быстрого. Который может выглядеть умильно, но по праву назван лесным хозяином. И действия которого очень сложно предсказать.

– И хватит, пожалуй, – Богдан отцепился от турника и спрыгнул на пол. Подобрал со скамеечки полотенце, вытер шею и направился к выходу. – И это, Ефим Петрович, я сегодня к девчонкам поеду. Часам к десяти вечера.

– Машину подготовим, товарищ Драгомиров.

– Угу.

В конце концов, в Иран уезжать послезавтра, чем все закончится – одному Богу известно. Надо, наконец, объясниться. Хватит вести себя как школьник. Пора уже

расставить точки над "ё".

"А может, отложить? Чего до Ирана дергаться вообще? А как вернешься – так и объяснишься? – вылезшая из глубин сознания мысль показалась Богдану настолько логичной, что он даже приостановился. – Сказать, что ли, Ефиму, чтобы не готовил машину?"

И сразу же пришла следующая мысль. Злая и рассерженная, словно принадлежала другому человеку:

"Отставить! Ты чего вздумал? От бабы на фронт сдернуть? Один раз уже сбежал – напомнить, чем все закончилось? Победа-то пришла – вот только она ее не дождалась! – Драгомиров даже поморщился, осознав секундную слабость. – Нет уж, поеду. Чтобы уже все закончить. И в октябре все станет понятно".

– Товарищ Драгомиров? – верный секретарь возник будто из ниоткуда, вынырнув из бокового коридора.

– Да?

– Товарищ Черняховский приехал.

– О, отлично. Пусть в кабинете подождет пять минут. А я сейчас подойду. Сменю, так сказать, антураж, – спортивная форма действительно как-то не очень подходила для деловой встречи.

Минута в душе, тридцать секунд вытереться, сорок – на одевание, двадцать – причесаться, плюс время на ходьбу туда-сюда – Драгомиров появился в своем кабинете даже раньше назначенного им самим срока.

Черняховский, сидящий на диванчике, вскочил при виде входящего в дверь Богдана. Пожал протянутую тем руку и замер, глядя на генсека.

– Юрий Григорьевич, организуйте нам, пожалуйста, чаю.

Секретарь испарился.

– Давай пока присядем, Иван Данилович.

– Но…

– Не волнуйся ты так. Успеем все. Вот, на, почитай, – Богдан подошел к столу и, выдвинув один из ящиков, достал из толстенной пачки бумаг несколько листочков. Вернулся к дивану и протянул их маршалу.

Черняховский углубился в чтение. Быстро пробежав глазами документ, он удивленно поднял брови и вопросительно посмотрел на Драгомирова.

– Да-да. Я тебя без прикрытия не оставлю. Внимательнее читай.

Документ, который держал в руках командующий Московским округом, впечатлял. Фактически он предписывал войскам занять столицу Советского Союза и блокировать все более-менее важные ее точки.

Второй документ снимал с должности наркома Малиновского и ставил на его место Рокоссовского. Ну а замом автора "Смерча" назначался Жуков.

– Иран станет финалом всей этой комедии, Иван Данилович. Или трагедии. Тут как повезет. Ваши с Рокоссовским задачи вы знаете. Аресты будет проводить Меркулов и его люди.

Богдан замолчал. В дверь кабинета постучали, после чего в проеме появилась голова секретаря. После кивка он сноровисто расставил на столе чайник, чашки и тарелки с легкой закуской.

– Спасибо, Юрий Григорьевич. Никого не принимаю, никаких звонков. Я занят.

– Ясно, товарищ Драгомиров.

Дождавшись, когда за верным помощником закроется дверь, генсек вновь повернулся к маршалу.

– Меркулов также обеспечит передачу записанного мною сообщения по радио. У него их два десятка, на все случаи жизни. В общем, ваша задача – удержать оппозицию от резких действий. Пока они будут решать, что делать, я успею вернуться из Тегерана. Прикрывать меня будут ребята-гвардейцы, маршрут готов. Так что особенных препятствий возникнуть не должно.