Другим Путем
Шрифт:
Но делать это было сложно. Разворачивающийся к русским де Голль, стремительно развивающийся экономический блок красных в Европе, космические успехи, которые старая добрая Америка все никак не повторит… И самое противное – молодой харизматичный лидер, увидеть в котором страшного злодея было довольно затруднительно. И что прикажете делать политику, вся карьера которого построена на войне с коммунизмом? Сначала – внутренним, потом – внешним?
Только одно – выворачивать ситуацию наизнанку.
Собственно, именно поэтому в гостиной сенатора сейчас расположился человек, возглавляющий ЦРУ.
– Нам нужно очернить его, Райан. Нужно очернить этот доставший уже до самых печенок образ ангельского СССР. И этого ублюдка очернить тоже. Максимально. Ты же видишь, что происходит, – Маккарти, бросив взгляд в окно, где солнце как раз закатывалось за горизонт, чертыхнулся и разлил по бокалам дорогущий виски "Краун Ройял".
Райан Холлс был со своим другом полностью согласен. А потому кивнул и ответил, что уже кое-что для этого делает.
– Что? Очередной пшик со сбитым якобы в нашем пространстве самолетом? Это уже никого не злит – только раздражает и выставляет нас идиотами, – сенатор вспомнил один из многочисленных случаев пересечения границ Советов американским самолетом, немедленно сбитым после всего одного предупреждения. Драгомиров не церемонился и, как и обещал, нарушителей сбивал нещадно, словно не боялся войны.
Впрочем, это как раз понятно – по словам разведки, у него минимум четыре десятка ракет, способных достичь территории США. И на каждой – термоядерная боеголовка, мегатонны на полторы. Он знает, что потерей такого количества мегаполисов и крупных городов Эйзенхауэр рисковать вот так вот запросто не станет. Потому что воевал. И в Африке, и в Европе. Видел, что такое разрушения. Как-никак, был одним из тех, кто капитуляцию немцев принимал. Вместе с Монтгомери, Жуковым и Тассиньи.
– Нет, Джозеф, не пшик. Я не могу сказать тебе все подробно, но удар будет силен. Очень. И сразу по нескольким направлениям. После этого святыми русских точно считать перестанут, – цэрэушник хмыкнул.
– Полыхнет хорошо? – голос хозяина дома слегка потеплел.
– Уверен, что да. Это будет настоящий смерч дерьма, который затянет коммунистов на все сто и испачкает так, что отмыться им будет ой как непросто.
– Очень на это надеюсь, Райан. Потому что все это становится хреновей и хреновей, – пробурчал Маккарти и залпом опустошил бокал.
Холлс мог только согласиться. Советский Союз, в котором вроде бы появились тенденции к замедлению экономического роста, неожиданно продемонстрировал всему миру приличную дулю, умудрившись добиться за последний год почти двенадцатипроцентного увеличения внутреннего валового продукта. Плюс эти гребаные запуски – первая вернувшаяся на Землю собака была слишком серьезным показателем, чтобы можно было заявить о случайности советского успеха.
В Пентагоне царила тихая паника, ибо появилась информация, что Советы разрабатывают в дополнение к своим ракетам еще и какой-то супертанк, по сравнению с которым все, что есть у НАТО, мгновенно устареет. Под этой маркой вояки умудрились выбить из Сената дополнительные деньги на тяжелые танки, которые рассматривались, как единственное средство для того,
чтобы хотя бы затормозить армады Драгомирова, буде таковые ринутся завоевывать Европу. А советские МБР, пользующиеся своей уникальностью, гарантировали Америке немало неприятных последствий такого решения.Если честно, Холлс вообще не понимал, почему Драгомиров до сих пор не атакует. Разглагольствованиям о миролюбии он ни на грош не верил, рассматривая ситуацию с геополитических и стратегических сторон. Единственное, что казалось ему более-менее реалистичной версией, так это страх советского лидера перед неизбежными потерями и желание подготовиться получше. Ведь советская экономика растет быстрее американской – а современные войны это уже не война армий как таковых, а война, в первую очередь, промышленности и науки.
Плюс затеянная генсеком военная реформа. В чем ее смысл и суть, директор ЦРУ не знал. Холлс всем своим существом ощущал, что Советский Союз в целом и Драгомиров в частности готовят какую-то подлянку, но какую именно, понять не мог.
И это пугало больше всего, ибо означало, что у русских есть козырь, о котором ЦРУ не знает ничего.
– Поверю тебе на слово, Райан. Нам срочно нужно хоть что-нибудь.
– Срочности не обещаю, – директор отрицательно мотнул головой. – Но мы Советам устроим такое, что мало не покажется. Торопиться не стоит – только спугнем. А нам этого совсем не надо…
Мгновения прошлого. Вашингтон, декабрь 1941-го года.
– Господин президент, – вошедший в Овальный кабинет генерал Маршалл выглядел не очень. Сводки начавшихся боевых действий с Тихого океана не внушали особенного оптимизма. Перл-Харбор стал исключительно неприятной пилюлей, а ведь были еще и другие поражения.
– Добрый день, Джордж. Собственно, у меня всего один вопрос. Насколько все плохо у русских?
Рузвельт задал этот вопрос неспроста. Немцы были уже не так далеко от Москвы, и если она падет, то ничего хорошего ждать не придется. Американский президент не был уверен в том, что после такого Советы смогут устоять.
Генерал, в свою очередь, вопроса ждал. Главе государства, очевидно, требовалась оценка происходящего со стороны профессионала, и пусть русские и немцы не самые большие любители делиться происходящим на фронтах, многое он сказать мог и из косвенных и открытых данных.
– На самом деле, все довольно неплохо, сэр. Войска СССР перешли в масштабное контрнаступление, и оно, насколько мы можем судить, развивается исключительно успешно.
– Я так понимаю, что они ввели в бой новые силы? – Рузвельт поправил очки и кивнул на карту, лежавшую на его столе.
– Да, сэр. Судя по всему, они перебросили большое количество дивизий из Сибири и ввели их в бой, создав локальный перевес на некоторых участках фронта. Немцы довольно быстро откатываются, пытаясь избежать окружения.