Чтение онлайн

Превосходство в силах столь значительно, что останавливать нас немцам будет фактически нечем. Почти все их танки и лучшие или хотя бы хорошие части переброшены на Восточный фронт.

– Пора заканчивать эту войну, джентльмены, – Черчилль остановил речь генерала и положил руку на карту. – Сначала падет Южная Франция, затем мы заберем себе Париж, а потом дело дойдет и до Берлина. Пора показать, на что мы способны.

До самой масштабной десантной операции в истории человечества оставалось менее двух недель

Солнце,

выглядывающее из-за туч, освещало террасу относительно небольшой подмосковной дачи. Собравшиеся здесь, официально вроде как на очередные поминки по безвременно ушедшему Лаврентию Павловичу, обсуждали вполне себе мирскую задачу дележа власти. Разговаривали негромко, почти и не спорили. Учитывая, что "противная" сторона в переговорах участия не принимала по причине своего о них незнания – это было понятно.

– Никита, Меркулов станет заменой Берии, это даже и тени сомнения не вызывает. Нам фактов не изменить. А вот за Спецстрой можно слегка и повоевать…

– Думаешь? – Хрущев медленно потёр лысину. – А если Абакумова предложить? Он хоть и не наш кадр, но, в отличие от Меркулова, хотя бы способен договариваться.

– Оставьте! – еще один участник разговора, Николай Михайлович Шверник, недовольно поморщился. – Вы вспомните, как этот самый Абакумов на Воскресенского компромат рыл! Хуже Мехлиса, честное слово. А ведь приятелями были. Думаешь, нас не сдаст?

– С потрохами, – закивал Микоян. – Если только мы сильнее не будем. Поэтому, Никита, торопиться не стоит. Видишь, Берия помер, дождались. И ничего делать не надо было.

Хозяин дачи фыркнул и долил себе в стакан чая из стоявшего рядом фарфорового чайника, белыми боками разбрасывающего по сторонам солнечных зайчиков.

– Маленкова, может, сможем перетащить? Он мужик неглупый да и явно чуть повыше залезть хочет… Глядишь, и согласится вопрос обсудить?

Хрущеву никто не ответил. Гости спокойно обдумывали идею, ожидая от Никиты Сергеевича продолжения.

– А поймать его сможем на осуждении.

– Кого?

– Берии. Скажем, что товарищ был, конечно, заслуженный и все такое прочее – но и грязи понаделал в жизни предостаточно. Учитывая, что Маленков после сорок седьмого эту сволочь терпел только из боязни, может и выгореть.

– А неплохая мысль, кстати… – Шверник оживился. – Вот только как через Драгомирова пробиваться будем? Он же стеной встанет?

– А выскочку на его словах и поймаем. Он же у нас любит рассуждать, что надо не бояться признавать ошибки. Вот пусть и признает, – Хрущев довольно потер руки. – В любом случае в выигрыше будем: признает, что Берия глупостей понаделал – потеряет часть доверия чекистов, не признает – тоже. Потому как будет замечен в лицемерии. Ха!

– Интересная идея. Но Триандафиллов к Берии всегда нейтрально относился. И на сторону Драгомирова встанет, это уж как пить дать, – Шверник постучал пальцами по столу и тоже заулыбался.

– А Молотов? – Микоян все еще с сомнением посмотрел на собеседников.

– А-а-а-а, забудь! – махнул рукой Хрущев. – Никуда не денется. Он против большинства не пойдет, сам знаешь. Да и не так он с Берией и дружен был… Кто у нас еще? Малиновский? Ну, этот понятно. Наш человек, практически. Так что надо только Драгомирова убедить.

– А если не согласится? – осторожный армянин, благодаря паранойе которого заговорщиков не взяли еще на "Булганинском" деле, все не унимался.

– Ну, тогда… – толстый секретарь ЦК задумался.

– Тогда и сковырнем гада! – неожиданно хохотнул Шверник. – Да! Вот оно!

– В

смысле?

– Коля, ты о чем? – почти одновременно спросили удивленные партийцы.

– Он же против большинства попрет! Понимаешь, Никита? Помните, обсуждали еще, что он фанатик? Они именно на таких вещах и сыпятся! Нам только Маленкова перетащить, и насчет Молотова удостовериться, что за нас будет – и все! Он же против всего Президиума попрет! В одиночку, считай! Вот вам и повод его снимать! А тут уж Абакумов к нам в лодку запрыгнет – к бабке не ходи!

Снимем его со всех постов, как бы не единогласно – и отправим ветеранствовать. Пусть детям в школе рассказывает, как с фашистами дрался, да мемуары пишет!

И Микоян, и Хрущев – оба замерли от осознания того, что еще вчера казавшаяся абсолютно нереальной и несбыточной мечта неожиданно превратилась во вполне достижимую и ясно видимую.

– Стоп, – как всегда заосторожничал Микоян. – Мало. Надо еще, чтобы он и во внешней политике наломал дров. Тогда точно не вывернется. Никита, Коля, нужно ему такую паутину нацепить, чтоб в кокон замотало. Ну, чтобы совсем без шансов. Все ведь понимаем, что он с нами сделает, если победит?

Все присутствующие это прекрасно понимали – Булганина расстреляли не так уж и давно.

– Где мы ему мину подсунуть сможем? – старый интриган судорожно перебирал варианты. – Европа? Китай? Или, может…

– Иран! – это слово все трое буквально выкрикнули. Одновременно.

Пламя под геополитическим котлом начало набирать силу.

Мгновения прошлого. Франция, 1947-й год.

Им никогда нельзя было ошибаться. Абсолютно. Ибо ошибка обычно стоила очень дорого. В лучшем случае – смерть от собственной руки. В худшем – немецкие застенки, в которых расскажешь все, что от тебя захотят узнать эсэсовские палачи.

Поэтому они и не ошибались. Группа осназовцев, матерых бойцов невидимого фронта – они могли пройти под носом у патруля и остаться незамеченными. Перейти линию фронта, взять пленного и вернуться.

Для них война не закончилась. Не могла закончиться. Потому как они были карающим мечом советского государства, теми, кто сражался даже тогда, когда сражаться было вроде как и незачем.

Сейчас Андрею Нефедову нужны были все его способности и умения, чтобы выполнить задание. Ибо он должен был сделать невероятное и при этом уцелеть. Он и его группа должны предотвратить покушение на генерала де Голля. Человека, на которого Советский Союз возлагал далеко идущие планы.

Уйдя в тень в сорок шестом, генерал набрался сил, чтобы вновь попробовать взять власть. И это не нравилось американцам. Уж больно известным их критиком был французский лидер, к тому же отказывающийся ругать СССР и Сталина.

Опросы показывали, что созданная им партия, заключившая с коммунистами альянс, идет к грандиозному успеху на ближайших выборах. Это следовало предотвратить любым способом – и американцы решились на убийство.

Первой жертвой пал один из друзей де Голля – генерал Леклерк, разбившийся в авиакатастрофе в Алжире при таинственных обстоятельствах. Сам французский лидер в тот раз смерти избежал. Но у свежеобразованного ЦРУ была еще одна попытка.