Драконья луна
Шрифт:
– Дерек, – говорит Саманта, кивнув головой на кучку ямайцев, которые спокойно стоят в углу. На их лицах ни следа страха. Я слишком хорошо знаю, как действует на людей вино из Слезы Дракона, которым их напоили. Оно парализует тело, лишает человека воли, или не человека, а существо, подобное мне, которое было настолько глупо, чтобы выпить этот напиток, будучи в человеческом обличье.
Саманта Блад указывает на длинный стол в другом конце комнаты. На нем стоят белая фарфоровая чаша и зеленый керамический кувшин, а рядом – кружка и маленький кожаный мешочек.
. – Филипп,- произносит Саманта.
Филипп
– Черт подери, да веди же наконец хоть какого-нибудь! – рычит на него Чарльз Блад.
Тогда Дерек наудачу хватает одного из мужчин и ведет его к нам. Лицо ямайца ничего не выражает, глаза его затуманенны. Теперь Саманта обращается ко мне:
– Питер, хочешь ли ты взять Хлою в жены? – беззвучно спрашивает она.
– Да, – отвечаю я.
Саманта берет белую фарфоровую чашу и ставит ее напротив Хлои. Потом льет в чашу прозрачную жидкость из зеленого кувшина. Она наполняет чашу до половины.
– Это вино из Слезы Дракона,- говорит она и несет кувшин обратно на стол.
Вернувшись, Саманта берет кожаный мешочек, тянет за шнурок и высыпает нечто напоминающее высушенные и измельченные розовые лепестки.
– Ты знаешь, что это такое, Питер?
– Это Роза Смерти.
– Ее лепестки могут убить, – говорит Саманта. Она крошит лепестки в миску с жидкостью, позволяет им смешаться с вином из Слезы Дракона. – Хочешь рискнуть жизнью, чтобы получить Хлою? Глядя на Хлою, думая о том необыкновенном единении, которое мы с ней скоро почувствуем, я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не выкрикнуть свой ответ вслух. Но мне хорошо известно, что это будет расценено как нарушение традиций.
– Да, – мысленно отвечаю я.
Теперь Саманта берет кружку и сыплет в нее порошок какого-то ржавого цвета.
– Порошок Алхимиков, – поясняет она,- противоядие.
Мне кажется, что в прошлый раз порошок был темнее, но бессмысленно выяснять что-либо у этой женщины. В конце концов, ее дочь тоже будет пить это.
– Пора,- говорит Саманта Блад и помогает Хлое снять платье.
Ее муж возится с медальоном, силясь расстегнуть замочек на прелестной шее дочери.
Позади меня раздеваются Дерек и Филипп. Я помогаю Генри снять одежду, торопливо срываю с себя свою. Мой сын рассматривает всех присутствующих, хихикая при виде женской наготы.
– Тихо – приказываю ему я.
Хлоя превращается первая. Я вижу, как заостряются черты ее лица, твердеет и превращается в чешую кожа, прорезаются крылья. Наконец-то, после пяти лет ожидания, я получу ее. Мне хочется взреветь от радости, но мне слишком хорошо известно, как неодобрительно отнесутся к подобным проявлениям эмоций мои бывшие и будущие тесть и теща. Как только Хлоя заканчивает перевоплощаться, комнату оглашают стоны и утробное ворчание, сопровождающие наш переход в естественное состояние: мы сбрасываем с себя человеческое обличье, как чужую кожу, и возвращаемся к нашему настоящему облику. Генри заканчивает последним, и я рад отметить, что
остальные терпеливо ждут, пока у него получится развернуть крылья как полагается.Все готовы. Саманта Блад передает мне кружку:
– Это смесь Ангельского напитка и Порошка Алхимиков. Она нейтрализует действие яда в твоем организме, так что ты сможешь еще раз испить свадебный напиток и разделить его с твоей новой женой. Без этого вы с Хлоей никогда не испытаете того единения, которое ты испытал с Элизабет.
Поднеся кружку к носу и рту, я сперва нюхаю ее содержимое и едва сдерживаю тошноту. Пахнет тухлыми яйцами и еще чем-то кислым. Я собираюсь с духом и выпиваю зелье несколькими глотками, морщась от его омерзительного горького металлического вкуса.
Мать Хлои улыбается моим гримасам:
– Поверь мне, что тот, другой напиток показался бы куда более невкусным, если бы ты не выпил
этого.
Как бы там ни было, горечь у меня во рту нарастает, хуже того, жар и металлический привкус распространяются ниже, на горло, на желудок. Саманта смотрит на меня, потом на Хлою и на своего мужа- Теперь мы должны подождать, пока противоядие подействует, – говорит она.
Все молчат. Я смотрю в изумрудно-зеленые глаза Хлои и думаю о том, как невероятно близки мы с ней будем через несколько минут. Генри вертится около меня, лупя хвостом по полу, складывая и вновь раскрывая крылышки.
Все это – неровный свет, пламя камина, обжигающая горечь, которая, кажется, проникла в каждую молекулу моего тела, – приводит к тому, что у меня подгибаются колени.
– Слушай меня внимательно, – наконец нарушает молчание Чарльз Блад. – Через несколько минут вы с Хлоей получите разрешение выпить то, что налито в чашу, стоящую перед вами. То, что вы выпьете, навсегда изменит вас обоих. Это привяжет вас друг к другу так, как вы и вообразить себе не можете. Питер, зная все это, хочешь ли ты еще взять в жены Хлою?
Те же слова, что говорились на нашей с Элизабет свадьбе. Пристально глядя в холодные зеленые глаза Чарльза, я мысленно отвечаю:
– Да.
Потом поворачиваюсь к Саманте, ожидая, что сейчас она обратится с такими же словами к Хлое.
– Хлоя, зная все это, хочешь ли ты еще взять Питера в мужья?
– Да! – отвечает Хлоя.
Саманта указывает на белую чашу:
– Пейте одновременно. И ничего не оставляйте на дне.
Мы с Хлоей пьем, глядя друг другу в глаза. Допив, я жду, когда мне откроются ее мысли, как когда-то открылись мысли Элизабет. Вместо этого мое сознание как-то странно затуманивается, как будто на него наползает серое облако. Моя невеста медленно падает вперед. Я ловлю ее. Горячий металл пронзает каждую клеточку моего тела.
– ЧТО ЭТО? – мысленно спрашиваю я и падаю на спину под тяжестью упавшей на меня Хлои.
– ПАПА! – кричит Генри и бросается ко мне.
Чарльз Блад отшвыривает его с дороги:
– ДЕРЕК, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! ДЕРЖИ ЕГО!
Дерек хватает Генри. Мой сын извивается, пытается освободиться от его лап, но тот старше и сильнее.
Саманта лихорадочно роется в своем кожаном мешочке, достает оттуда два стеклянных флакона, один – с красной жидкостью, другой – с зеленой. Она наклоняется над дочерью, силой разжимает ей челюсти и вливает Хлое в рот красную жидкость.